Цитаты из книги Jakovljeve lestve

Закончилась спешка, в которой Нора прожила всю сознательную жизнь. Поездка в Тбилиси расставила все по  своим местам: она ни в чем не ошиблась, Тенгиз не только не разочаровал, но оказался в конце концов тем самым человеком, который вел ее за собой ровно столько, сколько было ей нужно, чтобы прийти в эту тихую и вполне осмысленную точку, а любовные бури, которые она с ним переживала, не оставили ни горечи, ни боли. Только яркие и богатые воспоминания и легкое недоумение: почему эти гормональные сполохи заняли большую часть жизни? Устройство женского организма? Ультимативные требования генетики? Биологические законы продолжения рода?

“Неужели увижу Тенгиза? Как  странно, что мы еще живы, – подумала Нора и не испытала никакого волнения.  – Наверное, потому, что я пережила свою смерть и добралась до старости. Как прекрасна старость… Какое в ней освобождение, – улыбнулась, вспомнив, как сердце билось в горле при звуке его голоса, как его прикосновение едва не лишало сознания… – Он не виноват, что я была в него так смертельно, так беспамятно влюблена. Только много лет спустя я поняла, как это его тяготило. Бедный Тенгиз! Но какой это был беспросветный мрак, когда он сказал мне, что  женится… Он был уже достаточно стар, и мне казалось, что весь остаток его жизни принадлежит мне… О, дура!” – Нора улыбалась, потому что рак был благословением Господним, полностью освободил ее от чувства собственничества…

Случай же был вот какой: зал концерта очень далеко, было поздно, пришлось поехать извозчиком. Кк раз попавшийся извозчик недорого взял – поехали, по дороге разговорились. Извозч. женат уже 6 лет, имеет двух ребят. “Жена здесь? В Москве?” – “А как же! Я  без нее и дня существовать не могу”. Тк  и сказал – существовать. “Вы не думайте  – у меня ребятишки как барчуки одеты. Сапоги им справил, шубейки новыя с барашком – по пять рублей платки, рукавицы это – все самое лучшее”. Долго, много и радостно рассказывал. Потом вдруг обернулся ко мне: “А знаете, барышня – и раньше я жену очень любил, а  кк дети пошли – еще слаще любить стал. Почему так?” Еще слаще любить стал жену… Если б ты слышал кк чудесно он это сказал, кк радостно-задумчиво прозвучало это “почему так?” С таким счастливым удивлением.

Дошла до Лубянки. Остановилась против серого чудовища. Высокие двери подъездов были мертвы, никто не входил и никто не выходил. От этого адского монстра, прикидывающегося просто безобразным зданием, исходил гнусный и душный запах страха и жестокости, подлости и трусости, и никакой нежный закатный свет не смягчал его. Почему не излился сюда небесный огонь? Почему смола и сера не упали на это проклятое место? Бедный маленький Содом, ничтожная Гоморра, приют сластолюбивых развратников, был выжжен, почему не свершилась небесная кара и это адское гнездо стоит посреди безразличного самовлюбленного города? Навеки? Нет, ничего навеки не бывает…