Цитаты из книги Le Treizième Conte

Выходило так, что вчера или, может, позавчера, когда я спокойно занималась обыденными делами, неизвестный мне человек - некто - прилагал известные усилия к тому, чтобы пометить этот конверт моим именем.

Деньги не безмолвствуют.

В сущ­но­сти, един­ствен­ным ста­ти­сти­че­ским по­ка­за­те­лем, из­вест­ным мне апри­о­ри, было чи­сло книг Виды Вин­тер, про­чи­тан­ных лич­но мною, Мар­га­рет Ли. Чи­сло это рав­ня­лось ну­лю.

Молчание не является естественной средой для историй.

Сковавший меня холод притупил чувствительность, и только это помогало мне выносить размышления на самую больную тему.

Два раза мне случалось вывязывать у носка лишнюю пятку, и оба раза ко мне приближалась смерть, унося моих близких. Когда я сделала это в третий раз, ко мне явилась жизнь. Это научило меня не слишком доверять периметам и совпадениям.

Привыкнув к своим ужасам и уродствам , невольно забываешь , как они могут действовать на других людей .

Чтение всегда было для меня величайшим удовольствием... Я забываю обо всем на свете, когда погружаюсь в хорошую книгу... Для меня нет ничего важнее книг!

Мы нашли кровь Чарли. Мы нашли его дерьмо. Мы нашли его блевотину. Однако мы не нашли самого Чарли.

Everybody has a story. It's like families. You might not know who they are, might have lost them, but they exist all the same. You might drift apart or you might turn your back on them, but you can't say you haven't got them. Same goes for stories.

Люди вообще не любят в глаза винить друг друга во лжи

Я пробежала пальцами по корешкам книг, как пианист по клавишам

Я привыкла обитать в тени и подружилась со своей печалью, но в этом доме моя печаль не приветсвовалась. Мама, возможно, смогла бы полюбить общительную и весёлую дочь, чья жизнерадостность помогла бы ей бороться с собственными страхами. А моя молчаливость её только пугала, и я, зная это, старалась как можно реже с ней видеться.

Он давно оставил попытки убедить жену в том, что свято верить можно лишь в непреложные истины; она же была воспитана в праведном заблуждение, что "истина" и "благие пожелания" суть одно и то же, но упорно отказывалась видеть различия между этими понятиями.

Я ухаживала за книгами, как иные ухаживают за могилами своих близких. Я очищала их от пыли, подклеивала поврежденные листы.

Аддисон, Бронте, Вордсворт, Годвин, Диккенс – по ним я здесь учила алфавит. Отец брал меня на руки и переносил от стеллажа к стеллажу, показывая разные буквы и то, как из них складываются слова. Здесь же я научилась писать, перенося имена авторов и названия книг на карточки, которые и сейчас, тридцать лет спустя, хранятся в нашей картотеке.

Но молчание не является естественной средой для историй. Им нужны слова.