Цитаты из книги Тошнота

Лицо его сияет, как заря.

- В существовании нет никакого смысла... Вы, конечно, хотите сказать, мсье, что жизнь не имеет цели? Кажется, это и называют пессимизмом, не так ли?

На мгновение я подумал:уж не полюблю ли я людей.Но в конце концов это ведь их воскресенье ,не мое

Этот тип внушал нам ужас не своим жалким видом, и не потому, что на шее у него был нарост, который терся о край пристежного воротничка, а потому, что мы чувствовали: в его голове шевелятся мысли краба или лангуста.

Думаю, что я уродлив - поскольку мне это говорили. Но меня это не волнует. По сути меня возмущает, что лицу можно приписывать такого рода свойство - это всё равно что называть красавцем или уродом горсть земли.

мне кажется, я солгал, не было у меня в жизни ни единого приключения, или, вернее, я просто не знаю, что это слово означает.

Я понял, что середины между небытием и разомлевшей избыточностью нет.

Каждую ночь, когда всходит луна, я предаюсь своей заветной мечте.

Каждую ночь когда всходит луна, я предаюсь своей мечте.

Прошлое не существует.

Существовать - это значит БЫТЬ ЗДЕСЬ, только и всего;

Справа от меня уселась толстая дама. Свою шляпу она положила рядом с собой. Нос был всажен в ее лицо, как фруктовый ножик в яблоко. А под носом презрительно кривились крохотное непристойное отверстие.

Я поднял голову - я остался один.

Но изобилие оборачивалось мешаниной и в итоге превращалось в ничто, потому что было лишним.

Но ей захотелось разделить безумие дочери, чтобы его оправдать.

Всё опять идет по-прежнему, и ты снова складываешь часы и дни. Понедельник, вторник, среда. Апрель, май, июнь. 2015, 2016, 2017. Это называется жизнь.

Простейшее, неразлагамое свойство в самом себе, в своей сердцевине, избыточно по отношению к самому себе. Вот, например, это черное возле моей ноги, казалось, что это не черный цвет, а скорее смутное усилие кого-то, кто никогда не видел черное, вообразить черное...

Есть сознание, сознающее самое себя. Оно видит себя насквозь, спокойное и опустелое среди этих стен, оно освобождено от человека, обитавшего в нем, оно чудовищно, потому что оно никто. Голос говорит: «Багаж сдан. Поезд отходит через два часа». Стены домов тянутся справа и слева. Есть сознание дорожного покрытия, скобяной лавки, амбразур казармы, и голос говорит: «В последний раз».

Я не ревную, я знаю, что она живой мертвец. Даже если бы она любила его всем сердцем, все равно это была бы любовь умершей.

Но здесь даже никого не убивают - за отсутствием убийц и жертв.