Цитаты из книги Наследство

he would not let it rattle him or cause him to betray fear by so much as the blink of an eye.

It was a possibility. Something in him had smelled it out and leapt at it even before his brain.

His tongue rattled on almost independently of his brain. His brain was estimating how high his stock was shooting up with Dickieand Marge. He could see it in their faces.

He was versatile, and the world was wide!

You go out of your way not to hurt people who're in love with you, you know.

He felt as he imagined immigrants felt when they left everything behind them in some foreign country, left their friends andrelations and their past mistakes, and sailed for America. A clean slate!

You don't look like a young man who'd throw money downthe drain.

His boredom had slipped into another gear.

— [...] Я считаю, что Италия — самая прекрасная страна во всей Европе...

… в Венеции нет машин, от этого город казался более человеческим.

Единственное, о чем он жалел, — это то, что он еще не увидел весь мир

Дело не столько в Европе, сколько в том, какие он провел в одиночестве вечера в Венеции и Риме, — вот что заставляет его думать, что он никогда не вернется. Вечера наедине с самим собой, когда просто изучаешь карты или валяешься, перелистывая путеводитель, на диване.

Ему нравилась атмосфера Парижа, о которой он уже слышал, его кривые улочки, серые фасады домов с мансардами, гул автомобильных гудков, обществен­ные писсуары и тумбы с яркой рекламой театральных постановок. Он собирался впитывать в себя эту атмосферу медленно, возможно несколько дней, и только потом пойти в Лувр, подняться на Эйфелеву башню и т. д.

Нельзя доставлять страданием тому, кто тебя любит

Я очень люблю, — поделился Дикки с Томом, когда они ходили по галерее, — сидеть за столиком и смотреть на проходящих мимо людей. После этого и на жизнь смотришь как-то по-другому. Англосаксы совершают большую ошибку, когда сидят за столиком и не обращают внимания на прохожих.

Единственное, о чем он жалел, — это то, что он еще не увидел весь мир. Он хотел увидеть Австралию. И Индию. Он хотел увидеть Японию. А ведь есть еще Южная Америка. Просто познакомиться с искусством этих стран — вот занятие приятное и достойное, ради которого стоит жить, думал он.

Хочешь быть веселым, мрачным, тоскливым, задумчивым — так и веди себя соответственно, вот и все.

У него было похмелье, ужасное состояние, когда, за что ни возьмешься, ничего не можешь довести до конца.

...правда была и в том, что все те, кого он знал, были далеки от него, как далеки будут и все те, кого он узнает в будущем, и в этом он будет убеждаться снова и снова, но, что всего хуже, какое-то время ему будет казаться, будто он знает человека, и будет думать, что у него с этим человеком много общего, тогда как на самом деле так и не узнает его.