Цитаты из книги Стража! Стража!

О боги, подумал он, неужели именно так воспитывают драконов? Тыкают носом в расплавленное место на полу, угрожая растереть этот самый нос об это самое место?

<...> глядя в загорелое от лунного света лицо убийцы.

Поразительное совпадение, но когда-то мой дед приказал выпороть его деда. Почти родственная связь, подумал Ваймс.

В уединении своего капюшона Верховный Старший Наставник устало закатил глаза.

— А что такого особенного в скромном происхождении? — произнес очень маленький брат, состоявший, казалось, из одного громадного и жутко воняющего черного капюшона.

Ну ладно, паскудники, готовьтесь, сейчас вы у меня… вы у меня… географией станете…

— Историей, а не географией, — поправил Шноббс.

Думаю, что шанс попасть дракону в язвимые органы, если лицо у тебя вымазано сажей, язык высунут, а сам ты стоишь на одной ноге и распеваешь «Песню про Ежика», равняется… Эй, Моркоу, чему там он равняется?

— Этот шанс примерно один на миллион, — тоном специалиста ответствовал Моркоу.

— Тебе не удастся выйти сухим из воды, — сказал Ваймс.

— Здесь ты, конечно, прав. Но ведь главное — выйти, и неважно, сухим или мокрым, — усмехнулся Воунз. — Совсем сухих не бывает.

— Я всегда придерживался мнения, — заявил монархист, вытаскивая трубку и набивая ее с высокопарным видом человека, намеревающегося прочесть лекцию, — что одна из основных проблем королевского сана заключается в опасности, что ваша дочь чрезмерно увлечется веретеном, ну, будет играться с ним там… А потом последствия.

Последовала глубокомысленная пауза. Каждый думал о своем.

— Уколется и заснет на сто лет, — флегматично завершил монархист.

— А может, удастся подкупить эту тварь? — воскликнул он. — Драконы разумны?

— Насколько я знаю, традиционно их называют «коварными», ваша милость, — пожал плечами Воунз. — И они любят золото.

— В самом деле? А на что они его тратят?

— Они на нем спят, ваша милость.

— Ты хочешь сказать, они держат золото в матрасах?

— Нет, ваша милость. Они спят прямо на нем.

Некоторые вещи настолько выбиваются из себе подобных, что становятся идеальными, и поэтому их не уничтожают, их бережно хранят.

Жизнь так проста, когда начинаешь думать по-настоящему.

— Этот проклятый тролль спас мне сегодня жизнь! — закричал Дуббинс. — Зачем? — Зачем? ЗАЧЕМ? Затем, что это была моя жизнь, вот зачем! И я к ней очень привязан!

Дружелюбное пламя опалило ему брови

Полудюжине людей, сидевших за огромным столом, явно не хватало места. Собственно, места не хватало даже самому столу.

Он умел думать курсивом. За такими типами нужен глаз да глаз. А то и глаз, да глаз, да глаз.

Он был честным человеком и всегда считал эту черту самым большим своим недостатком.

— Здесь что, ЕДЯТ? — спросила она. — В основном пьют кофе и жалуются на жизнь.

Однажды мимо библиотекаря проползла стая зубастиков - эти странные существа паслись на страницах с содержанием и оставляли позади себя след из тонких брошюрок литературной критики.