Цитаты из книги Дни и ночи

Пока Петя собирал на стол, Сабуров один за другим задавал Лопатину короткие неожиданные вопросы. – Как, баррикады стоят еще в Москве? – Нет, разобрали. – А укрепления вокруг остались? – По-моему, остались. – И люди там на всякий случай сидят? – Насколько понимаю, сидят. – Вот это хорошо. А в опере вы бывали? – Один раз был. – На чем? – На «Евгении Онегине». – Интересно, – сказал Сабуров. – Значит, идет, как и раньше шла! Я вообще-то не люблю оперу. – Я тоже, – сказал Лопатин. – Певицы обычно полные, а играют девушек. Не вяжется. Может, сейчас, в связи с войной, похудели? – Нет, не похудели, – улыбнулся Лопатин.

Он и все окружавшие его трижды за день ждали этого момента. Они не знали, что будет потом, но до этой минуты они каждый раз хотели дожить во что бы то ни стало. И когда в седьмом часу вечера была отбита последняя, третья атака, наступила короткая тишина, и люди в первый раз за день сказали какие-то слова, кроме команд и страшных, нечеловеческих, хриплых ругательств, которые они кричали, стреляя в немцев, – то эти слова оказались неожиданно тихими. Люди почувствовали, что случилось нечто необычайно важное, что они сегодня сделали не только то, о чем потом будет написано в сводке Информбюро: «Часть такая-то уничтожила до 700 (или 800) гитлеровцев», а что они вообще победили сегодня немцев, оказались сильнее их.