Дни и ночи

Читая уже не первую книгу за авторством К. Симонова , убеждаюсь насколько он умеет писать о войне и людях на ней. Без излишнего пафоса, но при этом совершенно не сухо и тактично.

В его книгах (по крайней мере, что читала) всегда есть место любви на войне, но описано все настолько бережно и лирично (не подберу другого слова), что они становятся запоминающими и берущими за душу. При этом обязательно есть и место подвигу, вернее постоянной тяжелой каждодневной смертельной работе, когда атаки следуют за атаками, когда нужно отстоять дом, практически не имея боеприпасов, идти выполнять новое задание после только что выполненного. И обязательно разговоры о будущем, которое будет у тех, кто выживет, чтобы рассказать потомкам как невыносимо трудно и тяжело доставался мир.

Как всегда в книгах о войне, где рядом ежесекундно ходит смерть, был человек и нет, а вместе с ним уходят и его желания, чувства и стремления, фронтовая дружба, скрепленная общей целью, постоянной опасностью, в которой люди ежедневно проходят проверку на силу духа и волю к Победе, чередуются редкими минутками отдыха и фронтовыми ста граммами.

Данная повесть как еще одна важная страница о подвиге защитников Сталинграда и его жителях.

Как я люблю военную поэзию Симонова, и как долго я откладывал знакомство с его прозаическими произведениями. Непростительно долго. Но я знал, что меня ждёт...
Что это за повесть! Потом о Сталинградской битве напишут много, но эта повесть, написанная в 1943 году, первая. По ней же в 1944 году снимут фильм.
Очень трогает живой язык повествования. Ничего особенного, на первый взгляд. Но как точно и как образно. Люди, события - всё перед глазами. Недаром Симонов, будучи военным корреспондентом, побывал на всех фронтах, в том же Сталинграде летом 1942 года.
В начале повествования один из главных героев, капитан Алексей Сабуров, прибывает со своим батальоном в Сталинград, где им предстоит сходу занять три дома и оборонять их. Автор очень точно описывает солдатские будни, тяжёлые, трудные, смертельно опасные. Смерть всегда рядом, и как сказал полковник Проценко:

Удержишься, но людей учить надо... День и ночь надо учить... Потому что если ты его сегодня не научишь, то завтра его убьют, и не просто убьют, - просто убьют, ну и что же, на то она и война, - а задаром убьют, вот что печально.

Казалось бы, какие страшные и негуманные слова. Но это война. Многие сейчас любят говорить про какую-то правду в книгах о войне, вышедших относительно недавно. А это что, не правда? Куда ещё правдивее? Но такая проза не просто правдива. Она написана с любовью к Отечеству, с уважением к павшим товарищам. Никакой лирики. Убьют, не беда, а вот задаром... Полковник знает, о чём говорит. Он и сам под смертью там ходит, и ранен был буквально 1,5 месяца назад. Но говорит, как есть.
И капитан Сабуров ещё не раз столкнётся с этой жестокой правдой, многих предстоит ему потерять.
Это очень сильное произведение. Как и многие стихи Симонова. Читая некоторые из них, я плачу. Просто не могу сдержаться. Чем старше становлюсь, тем больнее они бьют меня своей пронзительностью...

Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: - Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой,-
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.

Хоть шторы на память наденьте! А все же поделишь порой Друзей - на залегших в Ташкенте И в снежных полях под Москвой.

К. Симонов, «Зима сорок первого года…», 1956

Вторая повесть из лопатинского цикла гораздо концентрирование первой. Там главный герой мотался по фронту в течение нескольких месяцев, часто меняя локации, здесь же автор сразу задал временной промежуток (хотя от скитаний все же не удержался).

Фильм Германа другой, хотя автором сценария сам Симонов и был. Есть в этом какой-то постмодернизм, пожалуй, когда по книге, в которой описывается, как снимали фильм, снимают фильм. В книге режиссер говорит Лопатину, что все эти его красивости из очерков о быте осажденного Сталинграда не перенести на пленку, ни Волги, ни другого антуража на киностудии в Ташкенте нет. А потом Герман с Симоновым отсекают и вступление, и финал, выкидывают больше половины героев, и концентрируются на главном – военном тыле и короткой любви.

Симонов постоянно намекает, и, вероятно, кто-то до сих пор понимает его намеки. Но я не смог понять кто есть кто в его повести. Ни знаменитый поэт, который не смог поехать на войну, несмотря на то, что так много писал о ней в 30-е, ни знаменитая актриса, немолодая уже, но все еще поражающая своей вовлеченностью и горением, опознаны мною не были. А вот генерала Петрова признать было совсем не трудно, Симонов лишь слегка замаскировал его под Ефимова.

Итак, главное отличие повести от фильма – большая связанность с миром героев Симонова. Это не просто эпизод жизни Лопатина, разошедшегося с женой и встретившего кого-то близкого в Ташкенте. В повести есть и неудачное наступление подо Ржевом, и флешбэки из Сталинграда, где наши уже начали дожевывать армию Паулюса, есть Ташкент и есть Тбилиси и Северный Кавказ.

Для меня именно грузинский и, шире, кавказский финал стал неожиданностью (возможно потому, что его полностью нет в фильме). Лопатин из Ташкента отправляется поездом через Ашхабад в Красноводск, а оттуда самолетом в Тбилиси. Симонов всегда любил подчеркивать вот эту географическую транспортную связанность Советского Союза, у него герои не перемещаются в пространстве произвольно, а почти всегда конкретно, жизненно. В Тбилиси он чуть задерживается перед отправкой на фронт, уже вышедший к Минеральным Водам, встречается со знакомыми грузинами (он бывал раньше в Грузии, последний раз в 1936) и видит их военную жизнь.

Посмотрите на войну с перспективы Грузии. Война почти докатилась и до нее, фронт был совсем рядом, а за спиной не совсем дружественная Турция. Герои книги вспоминают то, как массово приходили в грузинские села похоронки после керченской катастрофы 1942. И все боятся, жутко, невыносимо боятся за своих живых еще детей, призванных в армию. Это, пожалуй, самый прозрачный, ясный момент в романе, осязаемая горечь и страх родителей, которые ничего не могут сделать, чтобы отвести угрозу.

А потом Лопатин садится в эмку и опять едет на войну, смотреть как наши начали отбирать свои пяди и крохи. Двадцать дней пролетели, впереди 1943 год.

Любопытно, невероятно любопытно – какой будет третья часть.