Цитаты из книги Избранное

"Когда стены комнаты настолько тесны, что начинают давить на горло, единственный способ выжить - это смотреть строго вверх."

It is a sin to want to die.

Это была платиновая часовая цепочка - простая и благородная, сдержанно заявляющая о своей подлинной ценности самим материалом, а не броской отделкой, как и положено всем по настоящему хорошим вещам.

... Они бездомны, но у них сотни домов. Они перепархивают из одной меблированной комнаты в другую, не заживаясь нигде, не привязываясь ни к одному из своих убежищ, непостоянные в мыслях и чувствах. [...] смоковницей их служит фикус.

В словарях счастье, случай и приключение выдаются за синонимы. Но для знающих людей каждое из этих слов имеет различное значение. Счастье — это приз, которого нужно добиваться. Приключение - дорога, ведущая к нему. Случай - это то что подчас маячит из тени по краям дороги.

Из всех, кто подносит и принимает дары, истинно мудры лишь подобные им. Везде и всюду. Они и есть волхвы.

Матовый драгоценный металл, казалось, заиграл в лучах ее бурной и искренней радости.

Это была платиновая цепочка для карманных часов, простого и строгого рисунка, пленявшая истинными своими качествами, а не показным блеском, — такими и должны быть все хорошие вещи.

Это был мир финансов, и в нём не было места ни для мира человека, ни для мира природы.

Кто не видел лица нью-йоркского маклера в часы биржевой лихорадки, тот не может считать себя знатоком в антропологии.

Молодая стенографистка у Максвелла уже год. В её красоте не было решительного ничего от стенографии.

Из всех приносящих и принимающих дары самые мудрые - те, кто берёт с них пример.

Для молодых художников путь в Искусство бывает вымощен иллюстрациями к журнальным рассказам, которыми молодые авторы мостят себе путь в Литературу.

Бруклинская матрона, урожденная Мак Рэмси, фигурой напоминала Будду, а лицом – идеал уличного фотографа.

Отсылаем к «Библиотеке романов» всех тех, кто предвкушает любовное приключение!

Танцевать он не умел, но сочинил себе улыбку и надевал ее на лицо во всех случаях, когда полагалось веселиться, и это было для него таким проявлением резвости, как для другого – пройтись колесом.