Цитаты из книги Волкодав

Бесполезно бросать вызов горе, но с каждым отдельным её камнем вполне возможно поспорить.

Мы испрашиваем знамения у Богов и готовы роптать, если нам кажется, будто Небо медлит с ответом. А когда Боги глаголят ясно и внятно, мы опять недовольны. Ибо толкование, которое любезно нашей душе, далеко не всегда совпадает с тем, что в действительности готовит завтрашний день…

И когда твоё сердце захлестнёт темнота И душа онемеет в беспросветной тоске, Ты подумай: а может, где-то ждёт тебя Та, Что выходит навстречу со свечою в руке?

Эта искра разгонит навалившийся мрак И проложит тропинку в непогожей ночи… Ты поверь: вдалеке вот-вот зажжётся маяк, Словно крепкие руки, простирая лучи.

Ты не знаешь, когда он осенит горизонт И откуда прольётся избавительный свет. Просто верь! Эта вера – твой крепчайший заслон. Даже думать не смей, что Той, единственной – нет…

Пламя истребило мёртвого без остатка – ни толики праха, ни даже пряжки с одежды. Так не бывает. Двое мужчин и женщина молча смотрели друг на друга, и всем было жутко. Это, впрочем, был не тот страх, когда опасаешься чего-то погибельного. Просто всегда пугается человек, ощутив присутствие Высших. Эврих первым осмелился выразить общую мысль: – По-моему, – прошептал он, – мы похоронили Бога…

Любому вероучению приходит духовный конец, когда оно заплывает благополучным жирком.

Ночь никуда не спешит и не думает о мелочах. Ночь созерцает, заглядывая за внешнюю сторону вещей.

но, если так получилось, что ты упал и сразу не умер,- превозмогай и борись.

Тяжко это - пытаться навязывать себя краю, которому ты не люб.

"Что такое месяц?- говорила, бывало, госпожа Кондрат,- запомни, малыш: впереди вечность..."

...легче набрести на дельную мысль, если вслух рассуждаешь о том, что занимает твой ум и кажется неразрешимым

Волкодав редко объяснял вслух. Даже лучшим друзьям. Мало ли чьего слуха может достигнуть произнесенное слово...

Эта подлая жизнь не рази не два Окунала меня в кровищу лицом. Потому я давно не верю в слова И особенно - в сказки со счастливым концом.

Одна из книг, лежавших в мешке, так и осталась непрочитанной, а жалко. Она была о каких-то братьях, носивших хорошие веннские имена: Сквара и Светел. Такие водились в роду Серого Пса, одним из них и его самого могли бы наречь...

Однако то, что не высказано вслух, навсегда остаётся в области предположений. Тут люди могут только гадать.

Что было хорошо для него, вовсе не являлось благом для других. Эти другие, может, жить не могли без того, от чего он, Волкодав, готов был удрать без оглядки. И были по-своему правы...

Люди от века очерчивали для себя границы населённого мира, а за его пределами усматривали чудовищ. Там тоже сперва предпочитали не доверять чужеплеменникам. Потом считали свой мир неповторимым творением Богов, избранным и единственным. И наконец поняли, что мир этот — всего лишь пылинка, летящая во Вселенной...

Он шагнул через порог и сразу забыл все, о чем силился размышлять. Ибо ноздрей его коснулся благодатный запах, учуять который в Нарлаке было не проще, чем аромат цветущего сада где-нибудь на северных островах, среди вечного льда. Пахло щами.
...
Щи были сварены не очень умело, но старательно и любовно. Кроме капусты, умудрившейся сохранно долежать до нового лета, венн распознал молодую крапиву, щавель и вообще почти все, что успело вырасти на здешних огородах. А также кругом.

Люди от века очерчивали для себя границы населённого мира, а за его пределами усматривали чудовищ.