Цитаты из книги Чапаев

— Если будете отступать, — говорил представитель партии, — все до последнего человека уйдём с вами… Лучше голая и голодная Москва, чем этот блестящий и сытый дьявольский кошмар.

Ударить, избить еврея на улице какой-нибудь золотопогонный негодяй считал и лучшим и безнаказанным удовольствием…

Ни грабежей, ни насилий, никаких бесчинств и скандалов, — это ведь вошла Красная Армия, скованная дисциплиной, пропитанная сознанием революционного долга.

Оставшиеся в живых рассказывали потом, какая это была мучительная пытка — жить в чаду поганых издевательств, бессовестного и тупого глумления офицерских отбросов, и каждые сумерки ждать своей очереди в наступающую ночь…

С разных концов входили в улицы красные войска… Всюду огромные толпы рабочих, неистовыми криками выражают они свою бурную радость. Тут и восторги, приветствия доблестным полкам, и смех, и радостные неудержимые слезы… Подбегают к красноармейцам, хватают их за гимнастёрки, — чужих, но таких дорогих и близких, — похлопывают дружески, крепко пожимают руки… Картины непередаваемой силы!

Секунды затаённого дыхания, гробового молчания, а потом кто-нибудь двинется и всё ещё нетвёрдым голосом пошутит: — Пронесло… Закуривай, ребята… Удивительное дело, но после этих ужасных мгновений разговор возобновляется почти всегда шуткой и почти никогда ничем другим.

И все невольным быстрым движением втягивают в плечи головы, сгибаются на стороны, ещё теснее жмутся друг к другу, лица закрывают руками, как будто ладони спасут от раскалённого стремительного снаряда…

Чёрными колоннами, тихо-тихо, без человеческого голоса, без лязга оружия шли в наступление офицерские батальоны с Каппелевским полком… Они раскинулись по полю и охватывали разом огромную площадь. Была, видимо, мысль — молча подойти вплотную к измученным, сонным цепям и внезапным ударом переколоть, перестрелять, поднять панику, уничтожить…

Вот и не видели бойцы здесь, в бою, Чапаева, а знали, что тут он, что все эти атаки, наступления и отходы, что всё это не мимо него совершается. И как бы трудно ни было положение, верили они, что выход будет, что трудное положение минует, что такие командиры, как Чапаев и Елань, не заведут на гибель.

— Не смей бежать! Куда, куда бежите? Остановитесь! Одно спасенье — идти вперёд! За мной, чтобы ни слова! Кто попытается бежать — пулю в голову! Сосед, так его и стреляй! За мной, товарищи, вперёд!!!

Переправились четыре броневика, но из них три разом перекувырнулись и застряли на шоссе; их потом поднимали кавалеристы и поставили на ноги, пустив в дело...

Победа не всегда является успехом, она может дать и худые результаты.

На фронте часто бывает, когда небольшой успех, отнятый у другого, является началом и причиной серьёзной, большой катастрофы.

А ведь приказы отдавались частенько безоговорочно, понимались доподлинно и проводились куда как прямолинейно!

Затем женщина, и в частности жена, бывала частенько причиною тому, что муж вместо вопросов военных немало времени уделял другим, для боевой походной жизни частным и сторонним вопросам.

Были распоряжения — не всегда гласные и официальные — убрать из армии всех жён и женщин вообще. И этот «очистительный» порыв имел под собою массу серьёзных оснований: жёны были не только у командиров и комиссаров — они целыми стаями носились за красноармейскими полками, часто с домашним скарбом, иные с ребятами… И всё это огромное «тыловое войско» грузилось на казённые повозки! Подумайте только, какая уйма крестьянских подвод занята была постоянно самой непроизводительнейшею работой!

Волков вы никогда и ничем не накормите, а нас прикармливать не требуется, — нас и голодных не угонишь от борьбы.

Куда, на что нам деньги? Кроме разврата, они в нашу среду ничего не внесут.

Представьте же теперь, что получилось, когда дивизия узнала, что оклады всем повышены… всем, но… не красноармейцам… Первыми запротестовали сами же политические работники. И потому они запротестовали, что действительно не хотели себя отделять от бойцов, и потому, что всякие укоры и подозрения обычно сыпались на них и раньше и обильнее, чем на кого-либо другого. Это им в таких случаях говорили: «Вот смотрите, — на словах-то равенство и братство, а на деле што?»

Какая там ещё салонная вежливость! Они просто — и с ними просто.