Отзывы о книге Mały palec Buddy

"Чапаев и пустота"-это апогей творчества Пелевина и вершина моего понимания мира. Книга меняет реальность не то чтобы в лучшую сторону, а делает ее одновременно наполненной смыслом и лишенной одновременно какой-либо сердцевины. Потому что сердцевиной "ЧиП" является пустота... ... ...

Долгий путь игры сознания сначала натыкается на одни грабли, потом на обманчивую фата-моргана. Здесь главное не терять контроль:помнить каждую деталь и не стараться придумывать ей смысл.

Только человек лишенный всякой фантазии, законченный реалист признает Петра Пустоту шизофреником. Он скорее, как та бабочка-китаец в этом мире, которая парит из одного сна в другой.

Ему часто снился один сон - что он красная бабочка, летающая среди травы. И когда он просыпался, он часто не мог взять в толк, то ли это бабочке приснилось, что она занимается революционной работой, то ли это подпольщик видел сон, в котором он порхал среди цветов. Так вот, когда этого Цзе Чжуана арестовали в Монголии за саботаж, он на допросе так и сказал, что он на самом деле бабочка, которой все это снится.

После прочтения книги прибываешь в легком, приятном когнитивном диссонансе и все предстает в других красках. Красках все поглощающей пустоты и наполненности.

Спустя год после первого знакомства с творчеством Пелевина, я все-таки решила прочесть "Чапаев и Пустота", на взгляд многих поклонников автора, это одна из лучших его книг. Не хотелось читать в электронном виде, поэтому выцыганила у недавнего знакомого почитать бумажную версию. Если "Священная книга оборотня" навевала мысли о сказке, о русской жизни 90-х годов в японском и мистическом исполнении, то при чтении "Чапаев..." в голове вертелась одна мысль: "Что курил?". Это мысль бегущей строчкой не означала, что книга плоха, скучна или неинтересна. Придуманный нереальный мир, то есть миры, временные скачки настолько реалистично описаны, что ты чувствуешь себя сам в дурдоме на транквилизаторах. Пелевин опять не стесняется в матах ,но уже многие нецензурные речи завуалированы скромными точками. Очень много философии, и мне, как женщине, она понятна ,но не воспринимается душой. Так и осталось загадкой, где же все-таки был для Петьки Пустоты реальный мир: с Чапаевым или в новой стране?

Экспозиция: Охваченная революцией Москва, бежавший из Петербурга поэт узнаёт припорошенные снегом улицы, слегка ностальгируя, и с недоумением и ужасом смотрит на красные знамёна и толпу, собирающуюся вокруг оратора. Завязка: поэт встречает своего друга, жалуясь на конфликт с коммисарами, предательство, убийство, революционеры-кокаинщики, кабак, водка с марафетом, кабак, революционные стихи со сцены, как кульминация стихотворного слога – брошенная в слушателей бомба. Так и продолжались бы эти нехитрые приключения поэта, ан нет, всё не так просто. Это лишь предвосхищение основного содержания романа, «сюжет для привлечения внимания». Далее – переплетение двух реальностей, неоднозначность, бредовые сны и прочие выверты, запутывающие читателя и выбивающие у него почву из под ног. Хороши отдельные детали – о Чапаеве, кричащем в толпу непонятные фразы, о революциях и переменах в стране, мысли влюбленного Петра. Хотя все три сна соседей Петра по палате были лишними – знал бы прикуп, пропустил бы. Когда же почва выбита из под ног, читатель увлечен сюжетной линией и размягчён пересказами снов, он остаётся наблюдать за путём Пустоты во внутреннюю Монголию. Но только наблюдать – читая книгу ничего нельзя изменить, по вычитанной схеме не добьешься «просветления». Ну и как дань ПМ – пересказ истории Чапаева на свой лад, и разные приятные мелочи. Почему книга вызвала нейтральную реакцию – первое из-за несвязанного сюжета – уж много там всего, а провал в памяти Пустоты долго воспринимался как сюжетный провал (хотя и можно отмахнуться – мол, всё пустота, но всё же). Второе – мне чужды метафизические россказни, я в бога-то не верю, не то что в это, не убедил меня Пелевин.

В этой книге...

Чапаев и Пустота. Пачаев и Стопута. Пупаев и Частота. Папаев и Чустота. Пачаев и Ступота. Стапаев и Чупота. Постуев и Пачата.

...Также там есть палец Будды, но нет, уж простите, х** Магомета и носа Иисуса Христа, что меня, как человека религиозно-объективного, крайне обижает.

Ну в общем, вы поняли. Сцепления миров Петра, Сердюка (Япония) и Володина (грибы) осуществляются по форме песочных часов, в "перешейке" которых находятся общие лейтмотивы, дублирующиеся абсолютно везде, как и герои-отражения: Чапаев- главарь психбольницы Тимур Тимурыч, Чапаев-Кавабата, Сердюк-Петр Пустота, Володин-Чапаев, Котовский-креатор Котовский и т.д.

Также мы нашли там Борхеса - когда казаки поют песню у костра, и оказывается, что старая песня была по-новому сочинена бароном Юнгерном (как заново написанный "Дон Кихот"). Ну и еще всякого, что на полях отметила ШиЗандра О:-)

Что очень и очень: революция как продолжение линии декадентов, "переобуваемость". Что еще забавно: Пелевин подкидывает важные символы (типа бюста Аристотеля или мисюсей из Чехова), и сам же их разжевывает - не дай Бог, читатели не поймут, как же это!

Это одна из тех книг, время с которыми летит незаметно - кажется, только села на Сходненской, а вот уже и Баррикадная. Полное погружение, когда чувствуешь запахи, материалы, слышишь голоса, видишь лица. Я такие люблю, как визуал.

Книга сама по себе очень пронзительная. Если в Ампире В и Поколении П автор прикрывается сарказмом и издевкой, то здесь он еще такой искренний, открытый, стучится в сердца читателей.

Сестра сказала по поводу произведения следующее: Я все-таки склоняюсь, что оно лучшее у Пелевина. Да, в других мастерства больше, но тут, мне кажется, он сказал всю свою правду, какая у него есть.

Однозначно описать эту книгу невозможно. У меня сформировались два координально отличающихся друг от друга впечатления о ней. 

Либо читателю стоит просто принять то, что говорит автор, то, что лежит на поверхности, и не усложнять. Либо в этом витиеватом и красивом повествовании заложена тонна скрытых смыслов и знаков. А может быть и то, и другое. 

Если следовать первой точки зрения, автор показывает нам четырех пациентов психбольницы. Мы погружаемся в их реальности, и видим, как наш обыденный мир существует в их глазах. 

А если следовать второй теории, то можно увидеть примеры четырех гиперфиксов. 

Вспомним, что книга написана в 1996 году. 

Первый пациент возвращается во времена зарождения СССР, во времена Гражданской войны. В его реальности он пытается разобраться в себе и мотивах Красногвардейцев. Он обращается к истокам той страны, потерю которой переживает. 

Второй пациент - человек 90х, живущий разбоем и бандитизмом. Он принял новые устои жизни и следует им. 

Третий - фанатик Америки, их жизни и развлечений, а четвертый - любитель Востока, прекрасной Японии, ее традиций и убеждений. 

То есть, автор, через острый юмор и психические недуги своих героев показывает читателю четыре направления мышления того общества, в котором находится. Гениально ли это? Определенно, да.