Цитаты из книги Шатуны

Пивнушечка была донельзя безобразна и именно поэтому так смягчала сердце. Безобразие состояло в разбитом единственном окне, в нелепом бревне, валяющемся у входа и в особом смраде, который получался из тонкого смешения запаха близь расположенных могил и винных паров. В остальном пивная была ортодоксальна: грязь, блевотина, пропитанные черной пылью бутылки, пьяные, поющие разорванные песни.

Да знаете ли вы, что такое среднее, а я бы сказал, расширив, просто человеческое сознание??!..Я готов принять Дьявола, преисподню, страдания ада, самое изощренное зло, но только не это… Ведь это вечность ничтожества, нуль, ставший погремушкой, наконец, абсолютно противоположная нам направленность…

— Но все-таки мы верим в наше «я», в его бессмертие и победу над миром, — вдруг загорелся, вмешавшись, Ремин. — Больше не во что верить, а тем более любить.

— Почему от моего удовольствия дети рождаются? — часто думал Красноруков, метаясь по полю. — Зачем тут дети?..

Но в это время дверь настежь распахнулась и в комнату кубарем влетел вырвавшийся из сарая Андрей Никитич. — Кудах-та-тах! Кудах-тах-тах! — прокричал он, вскочив на стол и топнув ножкой. За дверью между тем показалась темная фигура деда Коли с огромным ножом в руках. Возможно, он уже принимал Андрея Никитича за курицу. — Папа!.. Как так можно! — вскричал Алексей. Но Андрей Никитич, кудахнув, выпрыгнул в окно. Тяжелый религиозный разговор таким образом очень неожиданно и своевременно разрядился.

Первым появился тип, чье существование заключалось в том, что ему один раз в миллион лет разрешалось пискнуть, причем не более минуты, все же остальное время, промежду этих писков он был в полном небытии...Толстячок держался напыщенно, видно было, что он очень крепко держится за свое право пискнуть, и крайне дорожит этим.

Светло, опустошенно стало в доме Фомичевых-Сонновых. Павел — в тюрьме, Лидинька — в могиле. Вроде и все по-прежнему, а чего-то все равно не хватает.

Картина целующихся солипсистов стояла в его глазах, как кошмар.

Дух их был объят прежним, родным, но манеры — благодаря взвинченности общей обстановки — все больше напоминали манеры обитателей сумасшедшего дома. Нелепая непосредственность внешнего поведения сочеталась с тайнами в душе.

Деревья уже давно здесь росли без прежней стихии, одухотворенные: не то что они были блевотиной или бумагой, а просто изнутри светились мутным человеческим разложением и скорбию. Не травы уже это были, а обрезанные человеческие души.

Глаза томились и болели ненужностью иногда вдруг всплывающего мира

Звёзды, мерцающие во тьме, вдруг заговорили, и Анне почудилось, что это - ожившие, разбросанные по миру голоса всех идиотов, тоскующих на земле

Истина - это не сладкая водичка

"Червивое, изъеденное дырами пространство окружало ее со всех сторон. А изнутри точно подкатывались к горлу черти."

- И возмездия не боитесь! - воскликнул Падов, улыбаясь пивку.
- Какое там возмездие, - проурчал Федор. - А если и есть, так что ж из этого?... жизнь и так возмездие.

В утробушке от пива тепло, как в могилке Ангела.

Ишь, кроссвордов сколько Господь на свете поставил.