Цитаты из книги Шатуны

Однажды ему приснился сон, который был более реален, чем жизнь.

Дело дошло до нехорошего, когда он вдруг, прогуливаясь, стал брать за руку сиротку-девочку с Дальнего переулка. Говорили, что он играет с сироткой, как с мертвой кошкой. Но Соннов, не смущаясь, просто смотрел ей в лицо. Скорее всего она служила ему вместо палки.

«И ест он только по ночам и людей зазря убивает», — умилялась Клава.

«Что говорить о Григории, — думал он спустя, — когда я сам не знаю — есть ли я».

Гроб нахально и обнаженно оставался на столе, точно приглашая в себя лечь.

Это был мир, в котором положительное как бы уничтожалось, а все смрадно-негативное, напротив, становилось утверждающим.

...И по-женски истерически устраивала невиданные оргии, с чтением Достоевского, во время сеансов тайной магии.

— Солипсизьм — слово-то какое, — утробно захихикал Падов. — Правда, Аннуля, в самом этом слове есть что-то склизкое, тайное, извивное… Даже сексуальное. Анна захохотала. — Представляю себе: два солипсиста в постельке, он и она, — Аннуля подмигнула Падову. — А недурственно: любовь между двумя солипсульками. Падов завопил, протянув к ней руки: «Родная!» Он, так и причмокивая, просюсюкал это извивно-сексуальное слово: «Солипсулька!»

— Ничего не хочу слышать! — вопил Христофоров. — Вы обернули моего отца в идиота… — Если конечно идиотом называть каждого, кто находится не в этом мире, — пискнул в ответ Игорек.

— Наша тварность может быть иллюзией; по существу это вера; решительно утверждать можно только то, что мы как будто не знаем откуда появились; поэтому мы имеем право, такое же как и вы, верующие в Творца, верить в то — ибо это для нас предпочтительней — что мы произошли из самих себя и не обязаны жизнью никому, кроме себя. Всё в «я» и для «я»!

Из кухни выползла девочка, онанирующая на игрушечном коне.

Порой, мельком, в бессвязной, почти подсознательной форме, проходили мысли, что во время самого убийства он вдруг увидит, что душа — иллюзия и вся его деятельность — только страшная забава. Но взамен точно откроется дыра в некую другую реальность и он увидит, что то, что было душой, есть лишь уловленное поле, смятый, искаженный луч какой-то бездонной, почти непонятной реальности, которая неприступна. И что он гонялся только за тенями.

Глаза томились и болели ненужностью иногда вдруг всплывающего мира.

Метафизический солипсизм ведёт к сексуальному

Извицкий считал, что человек, который владеет своим членом, владеет всем миром. Ибо весь мир, всё потустороннее и тайное для Извицкого болталось на ниточке секса.

— Какая вы уверенная, Клавуша, — полушутя обиделся Падов, — с вашим бы настроением в аду жить. И там не пропадёшь.

Теперь на него нашло странное состояние, которое для начала можно охарактеризовать как комплекс неполноценности пред Высшими Иерархиями.

Бывало присядет Толя где-нибудь на завалинке и поглаживая животик, задумается. О Высшем. И пытается проникнуть в «неизвестное сознание».

И всё время его куда-то тянуло: то вверх забраться на дерево, то вперед — в пространство…