Цитаты из книги А. Грин. Избранное

Рассеянность — облачное движение чувств — отражалась в его лице в бесчувственной улыбкой лунатика.

Пламенный веселый цвет так ярко горел в ее руке, как будто она держала огонь.

Грэй поднял за подбородок вверх это давно-давно пригрезившиеся лицо, и глаза девушки, наконец, ясно раскрылись. В них было все лучшее человека.

Не мысли, но тени этих мыслей выросли в душе Грэя, пока он смотрел картину.

...сосредоточив все помыслы, надежды, любовь и воспоминания на маленьком существе.

Если Цезарь находил, что лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме, то Артур Грэй мог не завидовать Цезарю в отношении его мудрого желания. Он родился капитаном, хотел быть им и стал им.

В лесу многое может напугать детей, помимо физической опасности, которую, правда, трудно встретить на таком близком расстоянии от города, но все - таки не мешает иметь в виду.

Он выносил беспокойный труд с решительным напряжением воли, чувствуя, что ему становится все легче и легче по мере того, как суровый корабль вламывался в его организм, а неумение заменялось привычкой.

Отец и мать Грэя были надменные невольники своего положения, богатства и законов того общества, по отношению к которому могли говорить «мы».

Кто сказал "А" , тот скажет и "Б", если его не мучать .

Она умела и любила читать, но и в книге читала преимущественно между строк, как жила. Бессознательно, путем своеобразного вдохновения, она делала на каждом шагу множество эфирно-тонких открытий, невыразимых, но важных, как чистота и тепло.

Теплый, как щека, воздух пахнул морем

В этом мире, естественно, возвышалась над всем фигура капитана. Он был судьбой, душой и разумом корабля.

... по левую (руку) - высокую, тощую, как жердь, даму лет сорока с лицом рыжего худого мужчины и такими длинными ногтями мизинцев, что, я думаю, она могла смело обходиться без вилки. На этой даме бриллианты висели, как смородина на кусте, а острый голый локоть чувствовался в моём боку даже на расстоянии.

Я презирал эти жестокие и бесчеловечные уловки, предпочитая верный, сильный удар в подбородок всем тонкостям хулиганского измышления.

Волна бесконечна, Всю землю обходит она, Не зная беспечно Ни неба, ни дна!

- Я убил твой гнев! - кричал он в восторге и потрясении. - Я его застрелил! Он не может теперь никогда трогать! Я ничего не сделал! Я прожег дырку, и я пил ром с Киддом, но я не хотел гнева!

• Успокойся, Том, - сказал Беринг, со вздохом облегчения сжимая

"...Да помилует нас!" Три слова эти лучше и явственнее всех расслышал лоцман Битт-Бой, "приносящий счастье".