Цитаты из книги The Black Prince

Я смотрел на нее, и душу мою наводнял прежний забытый страх быть неверно понятым, ложно истолкованным, это было подобно угрозе вторжения, насильственного захвата моих мыслей.

Сад изгибался, он был как большая зеленая раковина, источающая запахи листьев и земли.

Странно, почему демонические страдания опрокидывают нас навзничь, а возвышенные страдания кладут ничком?

Some people are just "diminishers" and "spoilers" for others. I suppose almost everybody diminishes someone. A saint would be nobody's spoiler. Most of one's acquaintances however can be blessedly forgotten when not present. Out of sight out of mind is a charter of human survival.

Writing is like getting married. One should never commit oneself until one is amazed at one's luck.

Perhaps I am, more than I realized, a creature of routine. Perhaps too, with scarcely pardonable stupidity, I imagined that inspiration would come with freedom.

Наконец после столетней тоски наступила среда.

Ревность - это рак, она иногда убивает то, чем питается, хотя обычно ужасно медленно. (И сама тоже умирает.)

Для художника все оказывается связанным с его творчеством, все питает его.

- Почему Офелия не спасла Гамлета?

• Потому, моя дорогая Джулиан, что невинные и невежественные девицы, вопреки своим обманчивым понятиям, вообще не способны спасать менее молодых и более образованных невротиков-мужчин.

— Мы оба добропорядочные, пожилые люди. — Я не добропорядочная. — Но я принадлежу еще к веку строгих нравов. А вы — жена моего лучшего друга. С женой своего лучшего друга нельзя… — Чего? — Ничего.

Однако существовала и другая сторона проблемы: титанический мыслитель, которому принадлежат изложенные выше соображения, уживался во мне с осмотрительным, совестливым обывателем, полным моральных запретов и общепринятых страхов.

Никогда ничего не надо решать в спешке. Все равно пожалеешь.

Ложь, даже в гедонических целях, гораздо реже бывает оправдана, чем полагают в образованных кругах.

Искусство имеет своих мучеников, среди них не последнее место занимают молчальники. Не боюсь утверждать, что есть святые в искусстве, которые просто промолчали всю жизнь, но не осквернили чистоты бумажного листа выражением того, что не было бы верхом красоты и соразмерности, то есть не было бы правдой.

самопознание слишком абстрактно, самоощущение слишком лично, обморочно, заморочено.

Так губятся произведения искусства,  так  губятся  и  целые  человеческие  жизни оттого, что мы либо мешкаем, либо без оглядки несемся  вперед.  

Но Фрэнсис принадлежит к печальному сонму теоретиков-недоучек, которые перед лицом уникальности личной судьбы в ужасе прячутся за общими местами тупого "символизма".

- Я думаю, надо ещё здесь побыть, чтобы изучить счастье.

• Это не моя область.