Цитаты из книги The Black Prince

– Ну, хорошо, зачем же ты так поторопилась с уходом? Если ты решила оставить Роджера давным-давно, почему бы тебе честь по чести не сложить чемоданы и не вызвать такси, когда он на работе? – По-моему, так от мужей не уходят, – ответила Присцилла.

Как трудно даже лучшим из нас сохранять равнодушие к миру!

Искусство -- это воображение! Воображение пресуществляет, плавит в своем горниле. Без воображения остаются, с одной стороны, идиотские детали, с другой -- пустые сны.

Знаешь, я так счастлива, что можно с ума сойти. Целыми днями смеюсь, не закрывая рта, с тех пор как бедный Эванс отдал богу душу.

- Скажи, Брэдли, у меня от ног не пахнет?

• Пахнет. Но пахнет восхитительно.

'...She feels she's somebody very special and she's just beginning to realise that she's not very talented.'

'That sounds like the human condition.'

(p.93)

It is a strange fact that the barriers which guard the degrees of intimacy are immensely strong, and yet can be overthrown by a light touch. Only take someone's hand in a certain way, even look into their eyes in a certain way, and the world is changed forever.

(P.90)

Я глядел на нее. Она сидела боком на скамейке, как в дамском седле, одно колено было туго обтянуто шелком. Я смотрел на ряд синих пуговок у нее на груди. Растрепавшиеся волосы, похожие теперь уже не на шлем, а на тюрбан, вздыбились у нее на макушке, когда она бессознательно и нервно откидывала их со лба, Лицо сияло одухотворенной страстью и чувством, которое я не решаюсь назвать. Она была уже не ребенок. Она вступила во владение своей женственностью, осознала ее силу и власть.

Нам мало преуспеть, надо, чтоб еще другие потерпели поражение

Молодежь всегда так прямолинейна.

Ревность - это любовь, это любящее сознание, любящее зрение, затуманенное болью, а в самых страшных формах -искаженное ненавистью.

- Давай задернем шторы. У меня такое чувство,будто к нам заглядывают злые духи.

• Мы окружены духами. Шторами от них не спастись.

Мы часто спешим занять те позиции, которые особенно боимся уступить враждебным нам силам.

Все высокопарные рассуждения о Шекспире ни к чему не ведут. И не потому, что он так божественен, а потому, что он так человечен. Даже в гениальном искусстве никто ничего не может понять.

Ревность - самый чудовищно непредумышленный из наших грехов.

Как часто выпадает нам это страдание: злодеи процветают прямо у нас на глазах, и процветанию их нет конца.

Лицо человека, только что обнаружившего свои чувства, всегда представляет собой зрелище трогательное и поучительное.