Цитаты из книги Wiedźmin (Komplet)

— Незачем. Я тебя знаю. — Тебе только кажется, будто знаешь. Не забывай — я натура сложная. — Лютик, — вздохнул ведьмак, действительно чувствуя, как слипаются глаза. — Ты циник, свинтус, бабник и лжец. И ничего, поверь, ничего сложного в тебе нет. Спокойной ночи. — Спокойной.

Люди, - Геральт повернул голову, - любят выдумывать страшилищ и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными. Напившись до белой горячки, обманывая, воруя, исхлестывая жен вожжами, моря голодом старую бабку, четвертуя топорами пойманную в курятнике лису или осыпая стрелами последнего оставшегося на свете единорога, они любят думать, что ужаснее и безобразнее их все-таки привидение, которое ходит на заре по хатам. Тогда у них проще на душе. И им проще жить.

— Да, Геральт, совсем забыл, как там Йеннифэр? — Никак. — Понимаю. — Ничего ты не понимаешь. Ну где твоя корчма, далеко еще?

Кто ж в балладе правду ищет? Правда - одно, а поэзия - другое.

Этика? Дерьмо цена всей твоей этике, Высогота из Корво. Нет, Высогота, не порочных или непорядочных сбрасывают в бездну, нет! О нет! Как раз порочные, злые, но решительные сбрасывают туда моральных, порядочных и благородных, но, на свое несчастье, робких, колеблющихся и не в меру щепетильных.

У денег нет родины.

У денег нет родины, Геральт.

Я тоже едва тебя знаю. И что с того? Я люблю тебя. Ничего не могу с собой поделать. Ничего...

У тебя более быстрая реакция, вертикальные зрачки? Ты видишь в темноте, как кошка? Разбираешься в чарах? Тоже мне, великое дело!

Неожиданно он понял, что фальшь, ложь, притворство и бравада завели его прямо в трясину, где между ним и бездной будут уже только пружинящие, сбившиеся в тонкий покров травы и мхи, готовые в любую минуту уступить, разорваться, лопнуть.

Это называется попал в дерьмо и не чирикай.

- Таково свойство истины - захватывать дух.

- Меч, - обернулась Трисс к ведьмакам, - похоже, острый. Бревно, похоже, скользкое и неустойчивое. А учитель похож на идиота, сбивающего девочку с толку своим криком.

- Рада снова видеть тебя, дедушка.
- Поцелуй меня. Нет, не руку, маленькая чародейка. Руку будешь целовать, когда я окажусь на смертном одре. А это, похоже,   вот-вот случится. Ох, Трисс, хорошо, что ты приехала... Кто меня вылечит, если не ты?
- Вылечить? Тебя? От чего? Разве что от мальчишеских штучек! Убери руку с моего зада, старец, не то подпалю твою седую бороду!
- Прости. Все время забываю, что ты выросла и я уже не могу сажать тебя на колени и похлопывать.

Ну подумайте, что будет, если я, спев, к примеру, балладу о веселой мельничихе, сообщу, что вообще то в песне говорится о Звирке, жене мельника Пескаря, и все это дополню указанием на то, что Звирку можно, простите, свободно трахать по четвергам, поскольку именно в эти дни мельник ездит на ярмарку. Но ведь тогда это будет уже никакая не поэзия, а типичное сводничество либо злостная клевета.

Что они на нас лезут? Почему не оставят нас в покое, не дадут жить и работать? Чего они хотят, эти нильфгаардцы?
- Нашей крови! рявкнул комес Вилиберт.
- Нашей земли! взвыл кто-то из толпы кметов.
- Наших баб! - подхватил Шелдон Скагтс, грозно вылупив глаза. Некоторые из слушателей засмеялись, но тихо и украдкой.

- Я знаю одно: ни один фехтовальщик из тех, кто мне знаком, не сравнится с Геральтом из Ривии, Белым Волком. Поэтому и не верю, чтобы его победили в бою, как пытается нас убедить господин краснолюд.                                                            - Фехтовальщик сразу срать, как врагов увидит рать, громыхнул Шелдон Скагтс. Так говорят эльфы.

- Сам-то думай! - Краснолюд хватил рукой по заткнутому за пояс топору, повернулся к своим дружкам и ощерился. - Видали его? Рыцарь поиметый! А еще герб нацепил! Три льва на щите! Два пердят, а третий вонь пускает!

Проживи хоть целый век, никогда не поздно чему-нибудь подучиться.