Цитаты из книги Холмы

У человека есть свой потолок, держащийся вообще не слишком твердо.

Да, сходства нет меж нынешним и тем, кто внес сюда шкафы и стол, и думал, что больше не покинет этих стен; но должен был уйти, ушел и умер. Ничем уж их нельзя соединить: чертой лица, характером, надломом. Но между ними существует нить, обычно именуемая домом.

Каких ты птиц себе изобретаешь, кому их даришь или продаешь..

Значит, нету разлук. Значит, зря мы просили прощенья у своих мертвецов. Значит, нет для зимы возвращенья. Остается одно: по земле проходить бестревожно. Невозможно отстать. Обгонять -только это возможно.

... ты кричишь о себе напоследок: никого не узнал, обознался, забыл, обманулся, слава Богу, зима. Значит, я никуда не вернулся.

...Уснуло всё. Лежат в своих гробах все метвецы. Спокойно спят. Вкроватях живые спят в морях своих рубах. Поодиночке. Крепко. Спят в объятьях.

Да, сердце рвётся всё сильней к тебе, и оттого оно - всё дальше.

Смерть - это только равнины. Жизнь - холмы, холмы.

Тьма скрадывает,сказано,углы. Квадрат,возможно,делается шаром.

"Ты боишься смерти?" - Нет,эта та же тьма; но, привыкнув к ней, не различишь в ней стула."

С куриными мозгами хватишь горя.

В эпоху тренья скорость света есть скорость зренья; даже тогда, когда света нет

"...Только то тело движется, чья нога перпендикулярна к полу..."

"...Иногда в том хаосе, в свалке дней, возникает звук, раздается слово. То ли "любить", то ли просто "эй"..."

Упадая в траву, сова настигает мышь, беспричинно поскрипывают стропила. В деревянном городе крепче спишь, потому что снится уже только то, что было.

Не догонит!.. Поелику ты - как облак. То есть, облик девы, конечно, облик души для мужчины. Не так ли, Муза? В этом причины и смерть союза. Ибо души - бесплотны. Ну что ж, тем дальше ты от меня. Не догонит!.. Дай же на прощание руку. На том спасибо. Величава наша разлука, ибо навсегда расстаемся. Смолкает цитра. Навсегда - не слово, а вправду цифра, чьи нули, когда мы зарастем травою, перекроют эпоху и век с лихвою.

Сегодня ночью я смотрю в окно и думаю о том, куда зашли мы? И от чего мы больше далеки: от православья или эллинизма? К чему близки мы? Что там, впереди? Не ждет ли нас теперь другая эра? И если так, то в чем наш общий долг? И что должны мы принести ей в жертву?

Какой печалью нужно обладать, чтоб вместо парка, что за три квартала, пейзаж неясный долго вспоминать, но знать, что больше нет его; не стало. Да, понимать, что все пришло к концу тому назад едва ль не за два века, -- но мыслями блуждать в ночном лесу и все не слышать стука дровосека. Стоят стволы, стоят кусты в ночи. Вдали холмы лежат во тьме угрюмо. Луна горит, как весь огонь в печи, и жжет стволы. Но только нет в ней шума.

Двор заперт, дворник запил, ночь пуста.

То, чего нету, умножь на два: в сумме получишь идею места. Впрочем, поскольку они - слова, цифры тут значат не больше жеста, в воздухе тающего без следа, словно кусочек льда.

Дева тешит до известного предела - дальше локтя не пойдешь или колена. Сколь же радостней прекрасное вне тела: ни объятье невозможно, ни измена!