Ну, это вообще нечестно со стороны автора во многих смыслах. Нельзя так открыто манипулировать читателем. Я теперь стала все больше ненавидеть приём с воскрешениями умерших. Сначала Пехов, теперь Хобб. Я столько реальных слез проливаю, когда любимые герои умирают, для меня они почти реальны ведь, я реально плачу. А потом оказывается, что ни херааааа, зря рыдала, забирай свои слёзы взад, автор хоп и оживила всех, кого убила. И я как дурак тут сижу со своим внутренним кровотечением. Ну я радуюсь, конечно, но ощущение обмана меня не покидает.

В третьем томе третьей трилогии Робин Хобб продолжает историю Фитца Чивэла, королевского бастарда. Он вернулся в Баккип под личиной Тома Баджерлока, слуги Шута-Лорда Голдена, и его взяли на работу в Королевскую Стражу. Стражником. Вскоре ему предстоит путешествие во Внешние острова, на самый дальний остров Аслевджал в качестве сопровождающего принца-наследника Дьютифула по поручению будущей невесты последнего. Для заключения брака им нужно убить якобы дракона, якобы спящего на сим острове. У Шута же плохие предчувствия и ещё худшие видения о собственной смерти. Плюс Фитц и Шут поссорились.

Вообще Фитц на протяжении предыдущих двух томов трилогии изрядно выбешивал. Изрядно равно ооочень сильно. Все его способности к коммуникации, эмпатии куда-то резко улетучились, и он в общении с Недом, с Шутом, блин, да со всеми, жестко тупил. Тут вначале тоже, опять у нас бедненький, несчастненький Фитц, решающий все за всех, скрывающий ото всех правду, трусоватый Фитц, жутко боящийся «а что люди то подумают». Тьфу. Но Хобб к финалу раскроет причины. Это спойлер, но теперь мне понятны и его трусость, и его эмоциональный «недоинтеллект». Трудно понимать других, когда твоей души у тебя наполовину нет. Тем отраднее было видеть Фитца в финале, наконец-то такого, какого нужно. Остро чувствующего и всепонимающего.

Отдельное спасибо за некоторые квир-сцены между Фитцем и Шутом! Я прям на них надеялась, ждала и таки дождалась. Пусть Хобб и прописала их очень мягко, но мой извращённый разум все равно доработал их как надо (как мне надо, разумеется).

В общем, путешествие на Аслевждал займёт большую часть третьего тома. Мы будем обитать в снегах, льдах и морозе. Жить в походных палатках, питаться вяленой чем там олениной? Обожаю эстетику Севера, потому и эта часть понравилась больше всех прочих. Снег, ледник, расщелины, тропинки, лёд, режет, ладони, ааааа обожаю!

Наконец-то Хобб развяжет все ниточки всех клубочков, завязанных ранее. Мы узнаем, кто стоял за Перекованными из первой трилогии, узнаем, что такое эти странные каменные драконы, питающиеся эмоциями, узнаем побольше о расе Шута, познакомимся поближе с Тиньтальей из трилогии второй, узнаем многое о Барриче, поймём, какой же однолюб Фитц (честно? не верю я в такое мужское постоянство), хотя, может, за ним тоже стоит непроработанная боль в связи с потерей части души? Да, наверное, так. В общем, мы многое узнаем и поймём, свяжем, что к чему.

И Хобб все же оставит задел на новые приключения, так что буду ждать с нетерпением новых ее книг и нового Фитцевского жития-бытия.

С книгами по-разному отношения складываются. Какие-то читаешь просто как сторонний наблюдатель. Какие-то с погружением и сопереживанием. А есть те, которые проживаешь вместе с их героями, полностью растворяясь в происходящем, становясь участником событий, который хотел бы, да не может вмешаться. Это тоже вроде бы наблюдатель, но уже не сторонний, а участвующий своим сочувствием, сопереживанием, испытывающий вместе с персонажами боль, страх, надежду, любовь... С этой трилогией Хобб у меня как раз так. И особенно с третьей книгой.

Здесь какая-то особенная связь возникает. Наверно оттого, что здесь снова время испытаний. И уже не местечковых, а глобальных, когда на кон поставлено слишком многое. Именно так. Слишком. Потому что жизни и судьбы. Потому что существование целого вида, а значит и всего того, что было с ними связано. В том числе и магии. Поворотный момент, где всё решится. И всё откроется. Ну, почти всё. Вот мы и узнали, кто за всем стоял. Тут хочется остановится на этом персонаже, на Бледной женщине, которая назвалась Белым Пророком. Этот антагонист мало чем отличается от прочих: властолюбие и подавление, а также садизм. У Хобб они все садисты, кого ни возьми. Разве что Кеннет отличался, но там и герой был поинтереснее во всем. Здесь же очень страшное и могущественное существо пришло в мир: злое, жестокое, привыкшее доминировать, не сомневающееся в правильности своего пути. Однако всё то, что она натворила за столько лет пребывания в мире, явно показывает, что это ложно. То, что построено на подавлении, насилии и уничтожении не может быть верной судьбой для мира. Именно с ней построена у Хобб кульминация книги - момент борьбы и выбора.

А до этого мы к нему идём. Естественно, Шута удержать не удалось. Естественно, все тайны Фитца выплыли. Естественно, что принц Дьютифул резко повзрослел и начал принимать самостоятельные решения. В некоторых моментах начал беспокоить старик Чейд своей боязнью потерять власть, бывали прям пограничные состояния, когда казалось, что вот-вот, ещё один ма-аленький толчок и он оступится, пойдет на поводу у своих амбиций и начнет интриги в свою и только свою сторону. Но он выстоял. Соблазн спасовал перед верностью. Ну и, надо признать, что выйти из тени у Чейда получилось.

Интересный персонаж Олух. Он отталкивающий. Он дурачок. У него не все дома. Он большой ребенок, который в отличие от взрослых привык не бороться с соблазнами и своими капризами, а потакать им. Я пыталась понять, зачем здесь такой персонаж. Толерантность снова? Думаю, что это тоже. Но, как мне кажется, именно такой герой и мог обладать наиболее сильным скилллом. Именно из-за его особенной незамутненности, незамороченности какими-то сложностями и многоходовками. У него всё просто, от этого он более уязвим, но и более восприимчив. Очень порадовало, как сложились их отношения с Неттл. А ещё периодически веселили его прямолинейные ответы, пока там кто-то пытался как-то что-то формулировать. Зато сразу всем становилось ясно. Как насчет огромной синей ящерицы, например.

Фитц. Фитц остался самим собой. Именно это помогло ему в решающий момент увидеть наиболее вероятный вариант развития событий, если он выполнит волю Лжепророка. А дальше... А дальше Хобб всё разложила по полочкам. И всё стало ясно. Всё, что он делал и почему он поступал именно так. Многое оказалось ошибочным, но ему было так проще. То, что он когда-то отдал, многого его лишило. Больше, чем он хотел бы. Многое просто притупилось и закрылось. Нет, он не думал больше о себе, он искренне считал, что так будет лучше. И решения за других принимал, исходя из этой своей позиции. Но он просто не мог почувствовать и понять, прочитать чувства других, так как сам был лишен всей остроты восприятия.

Шут. Он здесь ключевой герой, несмотря на то, что окончательное решение оставалось за Фитцем. Но он сумел сделать всё то, что было в его силах. И даже выше его сил. Но так было нужно. Предназначение было выполнено. Но, чёрт возьми, какой же высокой ценой. Окончание книги - это просто ода любви, но не той человеческой, что мы обычно понимаем под этим словом. Это нечто большее. Совсем иные материи. Это что-то высокое и запредельное. Шут приносит жертву за жертвой, делая всё для того, чтобы Фитц был счастлив. Всё логично, всё правильно, но, увы, не со всем я согласна. Голова говорит одно, а вот сердце ноет и болит от того расставания, какое здесь произошло.

А ещё, как это ни странно, хэппи-энд оказался горьким. Всё хорошо, но почему-то от этого плохо. Как-то очень удачно героически погиб Баррич. Возвращение к Молли показалось сначала странным. Наверно потому, что я не верю в то, что чувство так сохраняется сквозь года. Ведь мы меняемся. Изменился и Фитц, и Молли. А потом вспоминаешь, что вернул Шут и понимаешь, что и чувство вернулось в той его полноте, такое, каким оно было в тот миг, когда было отдано всё отчего пожелал избавиться Фитц. Он же будто части души лишился. Обретение цельности было одним из самых ярких и трогательных моментов. Как и сцены с Шутом.

Я ругалась, что было много рефлексии в этой саге. А в итоге получилось так, что сама принялась рефлексировать и ныть. Впала в тоску и печаль. "Похмелье" от этой книги оказалось тяжелым и долгим. В чем-то даже мучительным. Но такова для меня сила этой книги. Я была ей ранена.

Отдельно хочу отметить стихотворение - послание Шута. Очень пронзительно, очень сильно. Очень хочется, чтобы Шут нашел себя.