Три цвета времени

Я поставил высший балл этой книге отнюдь не за художественные достоинства: особых художественных достоинств я там не вижу. Зато хорошо вижу недостатки: излишнюю калейдоскопичность повествования, перегруженность текста второстепенными и третьестепенными персонажами, погрешности против хорошего вкуса и «случаи явной небрежности» (как выражается Э.И. Бабаян, автор вступительной статьи). И совершенно непонятно, к какому жанру принадлежит книга. Конечно, это роман: «историческая эпоха, развитая в вымышленном повествовании». Но какой именно роман? Тут не только моё личное недоумение, тут загадка объективно неразрешимая. Снова обращаюсь к вступительной статье:

«…Ни одно из больших произведений Виноградова не может быть полностью отнесено ни к одному из жанров историко-художественной прозы. Их жанровое своеобразие заключается в том, что они в разной степени и по-разному соединяют в себе элементы, характерные для исторического романа, историко-биографического романа и для литературно-художественной биографии».

В результате столь странного жанрового синтеза вышла книга, достаточно сложная для восприятия. И тут возникает ещё одна загадка: почему она была так популярна в СССР? Первое издание (1931 г.), снабжённое доброжелательным предисловием Горького, в глазах критиков не стало заметным событием литературной жизни, но читателей заинтересовало: последовали переиздания, только при жизни автора (т.е. до 1946 г.) их было пять, а сколько потом – никто не считал; легко расходились колоссальные тиражи (мой личный экземпляр, из трёхтомника «Избранных произведений» Виноградова, 1960 г. – 300.000 экз.), при этом книга была востребована и в библиотеках (чему я сам в юности был свидетелем). Не имею определённого объяснения этого феномена. Напишу только о том, что привлекает в загадочной книге меня. Прежде всего – конечно, фигура главного героя. Молодой Стендаль (около 1815 г.). Гравюра Александра Мари Лонге (Alexandre Marie Longuet, 1795-1851). Частная коллекция.

Мари́-Анри́ Бейль, известный нам как Стендаль, автор великого романа «Красное и чёрное», прожил довольно сумбурную, но интересную и насыщенную разнородными впечатлениями жизнь. Виноградов блестяще знает документы, искусно использует их, вплоть до вмонтирования в свой собственный текст, и показывает нам своего героя так, словно неотступно наблюдал за его действиями на протяжении многих лет (начиная с участия в русском походе Наполеона и, с небольшими перерывами, до скоропостижной смерти в 1842 г.). В целом образ вполне убедителен, очевидная фальшь проскакивает лишь однажды (не скажу, где именно, дабы не навязывать своего мнения). Недостатки оборачиваются достоинствами: на протяжении 30 лет творческой и общественно-политической активности Бейль контактировал, конечно, с огромным количеством людей, и Виноградов нам их показывает; отмечавшиеся рецензентами «быстрая смена лиц, обстановки, краткость характеристик» - неизбежное следствие исходной установки автора. Лично мне мешают в этой книге не сотни реальных и вымышленных лиц, появляющихся в повествовании только для того, чтобы мимолётно проконтактировать с главным героем, а те вымышленные персонажи, которым автор отвёл много места. Таковых двое: князь Ширханов - будущий декабрист, в руки которого волей судьбы попадают в 1812 г. перехваченные казаками письма Бейля, и корсиканец Оливьери - агент наполеоновской секретной службы в Вильне, в дальнейшем почему-то переквалифицировавшийся в итальянского революционера-карбонария (хотя бывшему шпиону, на мой взгляд, место было скорее в австрийской охранке). Но оба этих странных и неубедительных персонажа сходят со сцены уже к середине книги. А во второй половине появляется Проспер Мериме, показанный довольно удачно и тем самым выделяющийся из общего ряда. Проспер Мериме: дружеский шарж 1830 года.

Слишком много во второй половине книги мимолётного знакомого Бейля и Мериме – Александра Тургенева. Это ещё Горьким было отмечено; вот начальный фрагмент его письма Виноградову с рассуждениями о рукописи романа:

13 августа 1930, Сорренто

Дорогой Анатолий Корнилиевич –

вероятно, мое письмо огорчит Вас, но - что же делать?

Я прочитал рукопись и получил такое впечатление: великолепный материал, но - разработан поспешно и небрежно; фигура Стендаля освещена совершенно по-новому, но - она была бы виднее, ярче - не будь загромождена излишними эпизодами или многословным рассказом об эпизодах необходимых.

Мне кажется, что о Мелани можно бы сказать короче, английский офицер на 249-й стр. как будто - лишний; публичный дом на 257 - определенно лишний. Во всяком случае, вторжение этих фактов биографии Стендаля в книгу о Стендале не обосновано Вами, психологическая необходимость ввести их в книгу - не оправдана.

Отягощают книгу длинные выписки из дневника А. Тургенева. Тургенева они рисуют не очень симпатично, - фигура дубоватая и скучная рядом с Мериме, Стендалем. Мне кажется, что в книге уместны только те мнения и записи русского барина, которые непосредственно касаются Стендаля, а кроме их допустима только характеристика Тургеневым Парижа.

Книга тяжела не потому, что она велика, а потому, что хаотична. <…>

Интересно, что все критические замечания Горького из приведённого фрагмента письма Виноградов проигнорировал.

Итак, за что же я поставил книге высший балл? В основном за дерзость замысла и упорство в его воплощении. Но должен предупредить, что не интересующимся личностью Стендаля читать эту книгу ни к чему. Их ждёт жестокое разочарование и сожаление о потерянном времени.

Так быстро прочитала эту книгу в 88 году прошлого века и так трудно перечитываю сейчас. Просто "со скрипом", с многонедельными остановками и нежеланием возвращаться. Избалована хорошими книгами? - Возможно. Прошло несколько десятилетий, и я изменилась? - И это верно. Тогда, я многого не знала об авторе. Тогда меня не интересовала личная жизнь и судьба писателей, только слог и о ком или о чём повествует сюжет. В частности, герои книг, например, Стендаль - Мари́-Анри́ Бейль... Время... Эпоха... Вошла ли я в период непродуктивного чтения? - И такое возможно. Хорошую оценку роману поставила от того 88 года. Наверное первое восприятие может быть ошибочным, но оно сохранилось внутри, потому что первое. Пусть останется. А историю, с этим романом связанную, расскажу чуть позже...

Многочисленные достоинства этой книги затмевает, увы, один-единственный недостаток - её снотворное действие. Казалось бы, и жанр не скучный - художественная биография с элементами исторического расследования, и автор талантливый и умеющий "рассказывать истории", и герой книги - Анри Бейль (Стендаль) - незаурядный человек с исключительной судьбой, весьма благодарный материал для писателя-биографа. Но всё перечисленное-интересное теряется на фоне тягучего, громоздкого, прямо изнурительного повествования.

Педантичное внимание автора к деталям ("накинув пальто с большой пелериной и меховым воротником, в цилиндре с тяжелым ворсом и черной шелковой лентой, в больших меховых сапогах с меховой оторочкой на коленях, мягких и теплых, застегнув зеленые замшевые перчатки, Бейль опять слушал рожок почтовой кареты"), воспринимается как занудство, возможно, по причине частых повторов ("Важное должностное лицо плясало в меховых сапогах. Широкий плащ с пелериной спустился с одного плеча, зеленая перчатка валялась на полу, и черный цилиндр был лихо откинут на затылок"). Оправданное, казалось бы, стремление к "достоверности" - цитаты и выдержки из исторических документов, писем и дневников, авторские отступления соответствующего содержания ("Романист, которому издали приходится наблюдать жизнь своих непоседливых героев и сообщать читателю занимательные и скучные моменты их жизни, находится в большом затруднении, когда чувствует нетерпение читателя. Укоры совести говорят ему о том, что он должен был бы пойти читателю навстречу и познакомить Бейля с Ширхановым. Но, следуя исторической правде и обязавшись подробно описывать тогдашние времена, автор никак не может сочинить эту встречу") безнадежно тормозит развитие сюжета и "убивает" всякую интригу романа. Истории декабристов, затянувшаяся "русская" линия и в целом вся политическая составляющая романа (революционеры, шпионы, доносы, реакция и т.п.) отвлекают внимание от главного героя и его основного занятия - по крайней мере, с точки зрения читателей-потомков - писательства.

Вероятно, именно избыточность и перегруженность сюжета в сочетании с обстоятельной манерой письма автора (что называется "со всеми подробностями") и создают сильный гипнотический эффект романа. И к сожалению, справиться с постоянно накатывающей сонливостью мне так и не удалось.