Цитаты из книги Волкодав

"– Что такое Истовик-камень, аррант? – Он… как бы тебе объяснить… Понимаешь, он есть, но в то же время его нет. В том смысле, что его вещественность – не как у рубина, играющего в перстне. Это камень камней, высший, содержащий в себе все самоцветы земли. Он является ими всеми – и ни одним…"

С мужчиной надо разговаривать и поступать так, как это достойно его мужества. И всё.

...воистину крепкой умеет быть только семья.

Сирота – значит, делай что хочешь, всё равно никто ответа не спросит. Зато и его самого любой мог обидеть, не опасаясь отмщения, потому что мстить будет некому… И мальчик стал думать о том, как интересно быть сиротой, но потом вспомнил, как впервые пошёл один на охоту – и ужаснулся, поняв, что сироту никто не ждал из зимнего леса домой, к тёплому очагу, к миске со щами.

Удача — она ведь просто так в руки не дается. Она придет только смелым и умеющим ее приманить!

Если ты меньше ростом — это твое преимущество. Если ты выше — это опять преимущество. Надо только уметь им воспользоваться.

Мелькают недели, и месяцы мчатся бегом.. Мы вечно спешим к миражу послезавтрашней славы, А нынешней глупости, сделавшей друга врагом, Уже не исправить, мой милый, уже не исправить.

Волкодав не удержался от мысли о незадачливых мстителях, многие сотни которых в разные времена сложили головы кто за тридевять земель от цели, а кто и на самом пороге. Сколько их приходилось на каждого из тех, о чьей мести потом сложили легенды?

Волкодав попробовал мысленно сравнить себя с Эврихом и нашёл, что они различались примерно так же, как пушистый домашний любимец — и лютый цепной зверь, которого боится даже хозяин.

Предводители должны идти первыми, когда угрожает опасность.

Ведь право рассуждать, ответственность решений – Кому-то благодать, кому-то тяжкий груз.

... лик Земли изменяется от страны к стране, но Небо неизменно, куда бы ты ни приехал. Если соскучишься по мне, взгляни на Луну: знай, я тоже буду смотреть на нее.

Каждый сам выращивает свою судьбу.

Уступить злу – значит преумножить в мире неправду и ещё больше отвратить от него Светлых Богов. Для чего вообще жить, если позволяешь, чтобы рядом с тобой обижали соседа?..

Но тех, кто слушает только веления плоти, венны за мужчин не считали.

Перед самыми воротами, когда уже и Тиргей оставил его, Волкодав оглянулся через плечо. За ним шёл Волк. Совсем другой Волк, не тот, чью зверски ощеренную рожу он видел перед собой в поединке. У Волка, не ставшего надсмотрщиком в отпущенные ему девятнадцать, было чистое лицо хорошего и озорного веннского парня. – Спасибо, – шепнул этот парень и отступил назад, в темноту. Ворота начали открываться.

Он видел, как ужасала её лютая кровожадность ухваток, которые он объяснял. Она-то надеялась постигнуть, как остановить, отбросить врага... да унести ноги. Ан выходило, что жестокость не одолеть без жестокости, свирепость - без ещё худшей свирепости... Где сыскать такое в себе?

Поначалу Волкодав нередко бывал бит. И жестоко. Он не горевал. Он умел терпеть.

Заговорить с врагом – значит протянуть между ним и собой незримую, но очень прочную нить, которая делает невозможным убийство.