Цитаты из книги Сад Аваллона

Как бы то ни было, мы можем не сомневаться, что Великое Делание (в алхимической терминологии) - это вовсе не редкость, сокрытая адептами где-то в укромном уголке на краю света или на дне разума. Пусть и тайное, оно есть повсюду, пусть оккультное, оно принадлежит не только "оккультистам". Если вновь процитировать алхимиков, нет на земле ничего более обыденного, чем Великое Делание: сокрытое от всех, но всем известное, оно доступно всем, а если так, то владеющий им человек может легко оценить его, стоит лишь правильно направить луч света. Все о нём говорят и в то же время игнорируют его; все ему поклоняются и при этом оскверняют его; ищут, а не найдя, отворачиваются; выкапывают из глубин земли и тут же топчут ногами; его помещают в святилища и швыряют в грязь; им украшают парадные одежды, хотя носят вонючие лохмотья, а то и вовсе ходят чуть ли не голыми. В одном месте ему поют дифирамбы, в другом не помнят его названия. Однако тот, у кого есть это сокровище, владеет всем миром. И дано оно малым мира сего. ("Сокрытое чудо")

Посмотрите вокруг себя, Кларк. Вы видите горы, холмы, следующие один за другим, как волна за волной, поля спелой пшеницы, луга, переходящие в камышовые заросли у реки. Вы видите меня стоящим перед вами, слышите мой голос, но я скажу вам, что все эти явления — от этой только что загоревшейся на небе звезды до почвы под нашими ногами, — так вот, я утверждаю, что это лишь иллюзии и тени; тени, которые скрывают от нас настоящий мир. Существует истинная Вселенная, но она находится за этими призрачными образами, словно за вуалью. Я не знаю, поднимали ли когда-либо люди эту вуаль, но я знаю, Кларк, что вы и я увидим ее снятой прежде, чем это увидят другие глаза. Вы можете решить, что все это странно и нелепо; может быть, странно, но это правда, и древние люди знали, что означает убрать покров. Они называли это созерцанием бога Пана.

But he did not think of the young farmer's wife as the real Annie; he did not think of the frost-bitten leaves in winter as the real rose. Indeed, the life of many reminded him of the flowers; perhaps more especially of those flowers which to all appearance are for many years but dull and dusty clumps of green, and suddenly, in one night, burst into the flame of blossom, and fill all the misty lawns with odor; till the morning. It was in that night that the flower lived, not through the long unprofitable years; and, in like manner, many human lives, he thought, were born in the evening and dead before the coming of day.