Сад Аваллона

"O pan ! Io Pan !
Io Pan ! Io Pan ! Pan Pan ! Pan,
I am a man"

Когда несколько авторов независимо указывают на какое-то произведение, на него стоит обратить внимание.
Небольшая повесть Мейчена — один из столпов мировой художественной эзотерики.
Пикантности добавляет то, что перевёл "Пана" на русский господин Егазаров, один из духовных отцов Пелевина, много дальше, чем Виктор Олегович, ушедший по эзотерическим тропам. В "SOSущем" Егазарова Пан играл свою роль.
Кроули, в том числе под влиянием книги, написал гимн "Ио Пан"; Стивен Кинг называет данную повесть "лучшей историей ужасов, из всех, написанных на английском языке"; Лавкрафт канонизировал её; Борхес тоже уважал эту вещь Мейчена.
Начинается классически. Да и как может начинаться повесть, написанная в 1894 году.
Безумный учёный взахлёб рассказывает своему другу о дивном новом мире, раскрывающимся перед каждым, подвергнувшимся небольшой краниальной операции, "микроскопическому изменению в ячейках коры мозга".
Спустя годы в Лондоне появляется роковая красавица, после встречи с которой чинные джентльмены без раздумий лезут в петлю с выражением ужаса на лице.
Мозаичная картина детективного расследования. Один собирает факты о проявлениях дьявола; другой любит шататься по неспокойным ночным улицам.
Постепенно картина проясняется — в женщину вроде как вселился Пан-дьявол, и она занимается со своими поклонниками неким развратом.
Ну что я хочу сказать. То, что джентльмены все сплошь холостяки, то, какие нравы царили в Лондоне девятнадцатого века и то, как неадекватно сэры реагировали на, всего лишь, по всей видимости, разнузданный секс, заставляет задуматься о их мизогинии, вызванной латентным и не очень гомосексуализмом.
В итоге один из них самым банальным образом разбирается с возмутительницей спокойствия. Сцена гибели наиболее приближена к тому, что условно можно назвать боди-хоррором. Остальное же повествование состоит сплошь из фигур умолчания, захлопывания книг на самом интересном месте и обсуждения между собой, но не с читателем, неких фривольных картинок.
Читается легко и быстро. Осилил примерно за час-полтора.
Из тех вещей, что читать надо только ради того, чтобы лучше понимать культурно-литературный западный код. Нервы пощекотать не получится. Но и скучно не будет.
7(ХОРОШО)

Меня когда-то поразила байка о том, как в графстве Мейо рабочие воспротивились строительству каменной ограды, узнав, что она будет проходить по территории т.н. «форта фей». Это в пятидесятых годах. Двадцатого века. Чиновники, вынужденные пойти на изменение проекта, вздыхали — мол, сегодня мы признаем права фей, а завтра они потребуют назначить им пособие!

По-моему, желание местных жителей защищать достояние маленького народца лишь отдаленно связано с «исторической ценностью», «осквернением» или представлением, будто «феи накажут». Но как ещё могли они донести пережитый психогеографический опыт до тех, чей ежедневно повторяющийся маршрут исключает всякую возможность попадания на территории запретные, отверженные? Их счастье, что не попадут: Люциан Тейлор, канонично задремав в стенах древней крепости, возможно, так и не смог ее покинуть, — даже сменив провинцию на Лондон. «Быть может, подменыш спустился с холма и бродит теперь по земле?» Эдакая тёмная сторона поговорки о «вывезти девушку из деревни».

«Холм грёз», ввиду автобиографичности и отсутствия сюжета как такового, весьма заметно отстоит от мейченовских tales of horror, но в целом это та же история, что в «Белых людях» — история человека, чьи фантазия и интуиция повели его по «влажному пути» — не в смысле «скользкой дорожки», конечно, — поскольку герои Мейчена, хоть и ощущают свое пребывание «во зле», на взгляд постороннего ничем особенно предосудительным не занимаются — порхают да мечтают, да декаденствуют, да деградируют. Освежив в памяти Головина, можно процитировать: «Люди, которые устремляются по влажному пути, ничего не надеются найти... „Влажным“ путем люди идут, зная, что в их человеческой композиции есть та самая, никаким огнем не сожженная, никакой водой не растворенная золотая частица... Это путь погружения в мать-природу, в матку... Ни к чему, кроме абсолютного отчаяния и белого снега, человек, идущий по „влажному“ пути, не приходит». (У кого в памяти еще жив великолепный финал «Белых людей», может задуматься, чем столкновение со снежной белизной кончилось для героини — а заодно и посетовать на то, что Головин, немало внимания уделив Лавкрафту, о его предшественнике почти не упоминал). Кстати о Лавкрафте: несмотря на очевидную преемственность, очень бросается в глаза различие, — герои ГФЛ, при всех своих поэтических наклонностях, не могут сосуществовать с запредельными мирами в такой же тревожной гармонии, как герои Мейчена.

Не с появлением фавнов и демонических женщин заканчивается реальный мир для Люциана, и не с погружением в бесконечные синестетические переживания, — он заканчивается тогда, когда герой начинает думать о «that stranger — himself» как об «a dead boy — himself».

Когда я впервые взяла в руки произведение Артура Мейчена "Сад Авалона", я ожидала нечто таинственное и завораживающее, учитывая репутацию автора как мастера мистики и оккультизма. К сожалению, мои ожидания оказались обмануты, и вместо глубокого погружения в мир загадочных тайн я столкнулась с тем, что можно назвать откровенной графоманией.

Основной проблемой книги является практически полное отсутствие внятного сюжета. Главный герой, Люциан Тейлор, представляет собой крайне неоднозначный образ, вызывающий скорее недоумение и раздражение, чем сочувствие. Его внутренние метания и поиски смысла жизни кажутся натужными и надуманными, а бесконечные описания природы и пространные пересказы его снов и галлюцинаций делают чтение невыносимо скучным.

Несмотря на интересное начало, где затрагиваются философские вопросы бытия и поиска истины, середина книги оказывается абсолютно разочаровывающей. Вместо развития сюжета мы получаем набор странных историй о мистических местах и необъяснимых событиях, которые трудно связать друг с другом. Более того, описания этих событий настолько туманны и абстрактны, что без дополнительного изучения эзотерической литературы сложно составить четкое представление о происходящем.

Эпилог, который, казалось бы, должен был дать ответы на накопившиеся вопросы, наоборот, оставляет читателя в полном замешательстве. Он не разъясняет ничего из того, что происходило ранее, и создает впечатление, что автор сам не до конца понимал, куда ведет свою историю.

Возможно, найдутся поклонники мистики и декаданса, которым понравится эта книга. Но для большинства читателей она останется непонятной и раздражающей. Лично я предпочитаю книги, которые заставляют задуматься, но при этом предлагают ясные идеи и законченный сюжет. "Сад Авалона" оказался далеко не таким произведением.