Цитаты из книги Псмит, Псмит, Сэм и Ко

— Как угодно, — вежливо ответил Псмит. — Пожалуйста, располагайтесь. Кто я такой, чтобы указывать вам, где находиться и куда двигаться? С меня довольно, если мне дано прекращать ваше движение по вертикали.

Я, как, по-видимому, и вы, указал, что пижама цвета морской воды с бледно-розовыми лягушками — не тот костюм, в котором шропширскому Псмиту приличествует показываться на улицах одного из величайших городов мира. Но они заверили меня — более выражением лиц, нежели словами, — что мои опасения неуместны, и я уступил их настояниям.

Она была из тех женщин, которые сообщают мужчине, приподымающему пальцами смыкающиеся веки и пытающемуся исцелить раскалывающуюся голову крепким чаем, что она встала в шесть и любовалась, как утренняя роса исчезает с листьев и стебельков, - и не думает ли он, что прядки утреннего тумана - это свадебные наряды эльфов?

Чувствительная девушка, разгоряченная воображаемой обидой, может назвать человека кривомордой затычкой и всё-таки сохранить в святая святых своего сердца всю любовь и уважение к нему.

- Когда вы вернетесь после этой очень приятной экскурсии, детские голоса радостно залепечут "папоцка плисол"? Мистер Паркер промолчал.

• Понимаю, понимаю, - с теплым сочувствием сказал Псмит. - Молчите. Вы не женаты. Она отказала вам. Увы, товарищ Паркер. Но что поделать? Мы смотрим вокруг, и что мы видим? Стройные шеренги девушек, которых мы любили и потеряли. Расскажите мне о ней, товарищ Паркер. Что оказалось последней каплей - ваше лицо или ваши манеры?

Подумайте о том, что ко мне можно мало-помалу приобрести вкус. Не исключено, что маслины, когда вы попробовали их в первый раз, вам не понравились, и не исключено, что теперь они вам нравятся. Предоставьте мне тот же шанс, какой предоставили маслинам.

Сердце у нее было доброе, и она испытывала горечь, играя роль вечных заморозков в саду грез Фредди Трипвуда.

Собакам, как и людям, не дано видеть себя такими, какими их видят другие

— Как? Вы дали мне чужой зонт? — К сожалению, свой я утром оставил дома. — В жизни ничего подобного не слышала! — Всего лишь социализм в действии. Другие удовлетворяются разговорами о перераспределении собственности. А я беру ее и перераспределяю.

— С крыши, ханурики, свалите? — Будьте так любезны, повторите. — С крыши, фраера, слезать будете? — Ваш литературный стиль отвратен до невозможности, — сурово сказал Псмит.

— Купидон, — отчеканил Фредди, — тоскует и чахнет в золотой клетке. Ева не предполагала, что ее собеседник способен чем-либо ее удивить: она по опыту знала, что его лексикон исчерпывается примерно сорока тремя словами, а общее число мыслей едва достигало двузначной цифры, но этот поэтический взлет ее ошеломил.

В прошлом она была вынуждена приравнять этого человека к куску сыра и указать, что такой подлый змей, как он, может легко спрятаться за винтовой лестницей.

Один товарищ Эшер стоил любых затрат. Я нашел его общество крайне завлекательным. Я всегда верил в теорию Дарвина, и товарищ Эшер укрепил мою веру.

...возвратив оружие в ближайший карман, он принялся энергично хлопать себя между лопаток. А кроме того, извиваться столь же энергично. Псмит сосредоточенно следил за его пляской. — Вы остановили меня под дулом пистолета только для того, чтобы я полюбовался, как вы занимаетесь шведской гимнастикой? — спросил он.

Каждая женщина таит в себе неколебимую, гранитную уверенность, будто тот мужчина, кому она отдала свою любовь, лично виноват практически во всех неприятностях, которыми чревата жизнь.

...вспорхнем на крышу через люк. А там мы окажемся на равных с этими мужланами. Подниматься им надо будет по очереди, и, когда они начнут, я исполню свою прославленную имитацию Горация на мосту. Так вознесемся. К счастью, наш багаж невелик. Всего лишь товарищ Гуч. Если вы пролезете в люк, я вам его подам.

— В следующий раз, когда мы отправимся прогуливаться втроем, — с покорностью судьбе заметил Псмит, — недурно будет захватить с собой карты и отряд проводников. Иначе мы тронемся с Бродвея, а кончим путь где-нибудь в Миннеаполисе.

Завтра же утром необходимо разослать письма, оповещающие Луэллу Гранвилл Уотермен и прочих — в особенностиа Б. Хендерсона Эшера, который после беглого знакомства представляется мне идеальным кандидатом для газовой камеры, — что либо они немедленно прекращают сотрудничать с газетой, либо вы будете вынуждены обратиться в полицию за защитой. После чего мы возьмемся за дело.

Когда я созерцаю ваш широкий выпуклый лоб, когда я вижу светлый ум в ваших глазах и слышу, как серое вещество беспокойно плещется под вашей черепной крышкой, я говорю себе: «Товарищ Виндзор должен получить больше простора».