Отзывы о книге Соборяне

Книги Николая Лескова всегда читаю с огромным удовольствием, наслаждаясь певучестью и многообразием русского языка. Автор радеет о родной речи, подчеркивает важность чистоты языка словами протопопа Туберозова к дьякону Ахилле, удивляясь, зачем нужна какая-то "герунда", когда нам своей чепухи достаточно. Особенно ценной повесть оказалась для меня описываемой эпохой. Лесков изящно погружает читателя в старогородскую среду 19 века - с ее обычаями, настроениями, обиходом, отношениями... Соборная поповка, главная действующая сила произведения, представлена в книге тремя основными церковными лицами. Это – протоиерей Савелий Туберозов, священник Захария Бенефактов и дьякон Ахилла Десницын. Протопоп Савелий с самой молодости ведет духовную борьбу, читая передовые проповеди, призывая народ к истинной вере, борясь с пьянством... С возрастом он понял бесполезность одиночного сражения, но не в его характере опускать руки. Принимая тщетность проповедей, писем, споров, Туберозов до последнего вздоха остается сеятелем веры. Сколько бы семян ни упало при дороге, сколько бы ни склевали птицы или заглушили сорняки, некоторые все же попадали на благодатную почву. Прежде всего в этих семенах стойкости и смирения в вере нуждается удалой Ахилла, который живет как стихийная сила, не зная сам, для чего и к чему он поставлен. Без наставлений отца Савелия, его строгости в напутствиях, дьяку очень легко оступиться. Он и так довольно часто попадает в разные истории и переделки, загораясь новыми идеями скорее, чем успевает задуматься о последствиях. Смиренный священник Захария, который "есть так, как бы его нет", запомнился многочисленным семейством и тихим нравом. После ухода всех троих в мир иной закончилась история любви, борьбы, смирения и многих испытаний, выпавших на долю отца Савелия, Захария, дьякона Ахиллы.

Старогородской поповке настало время полного обновления.

И пошел я искать праведных.
Лесков.

Не говорите, что Лесков сегодня неактуален.  Православный портал , названный в честь дьякона Ахиллы Десницына, не то, чтобы мог состязаться в посещаемости с инстаграмной страничкой Оли Бузовой, но вполне себе солидное сетевое присутствие со многими тысячами подписчиков на нескольких платформах.  Праведности не тягаться в популярности с наиболее продаваемыми тремя "С" и одним "Д" информационной сферы, да ведь она и не продается. Но потребность в ней есть всегда и взыскующий находит.

Удивительно, что при маниакальной одержимости русской литературы идеей духовности с умением отыскивать ее в самых неожиданных сюжетах, вроде юноши, зарубившего топором двух женщин или дамы, оставившей сына мужу, жившей с любовником и покончившей жизнь самоубийством - удивительно, что в сферу ее внимания практически не попадали люди, чьей жизненной стезей было хранить и блюсти чистоту духа.

Вот разве "Житие протопопа Аввакума", которого никто по архаичному слогу нынче не читает. Отчего так? Может оттого, что Русская Православная церковь изрядно скомпроментировала себя сращением с государством и обслуживанием его интересов? На начальных этапах соединение православия с самодержавием было условием выживания страны, позже стало частью триединства национальной идеи. Чем прочнее склеивались, тем меньше было доверия церковнослужиелям, и вот уже у Пушкина "Сказка о попе и работнике его Балде", а у Тургенева скабрезная поэма "Поп".

А все-таки они были. Праведники не только по должности, но по призванию, окормлявшие паству своих скромных приходов, кто в душевной теплоте беседовал о Боге и истину царям с улыбкой говорил. Откуда бы, в противном случае, явилось столько священнослужителей, о которых узники сталинских лагерей вспоминают с благодарностью и уважением?

Лесковские "Соборяне" из таких. Жили в маленьком уездном Старгороде протопоп Савелий Туберозов,  священниr Захарий Бенефактов да дьякон Ахилла Десницын, и попечением этой троицы держалось в нем благочестие.  Бездетный отец Савелий олицетворял разум этого триединства, кроткий многодетный Захарий душу, а изгнанный из стjличной консистории за экспансивность и неумение вовремя остановиться Ахилла - телесную ипостась.

Позже, символическим отражением этой троицы станет памятник в виде пирамиды - приземистой, разлапистой и довольно неуклюжей, но какая уж есть, идеальных взять негде.  А в городе. символически отражающем страну, меж тем новые веяния, просвещение, атеизм, нигилизм. И нужно сообразовывать как-то с ними прежнюю веру, да не на уровне: "Если бы мы происходили от обезьян, то нас теперь водили бы по городам Цыганы на показ и мы платили бы деньги за показ друг друга, танцуя по приказу Цыгана или сидя за решеткой в зверинце."

Уровень вопиющей дремучести демонстрирует в книге скорее поборник науки дебиловатый учитель Варнава. Чего стоит вываривание бесхозного утопленника с тем, чтобы из отделенных от мяса костей сделать скелет, дабы служил школьным пособием. Вы вообще можете представить преподавателя, который занимается подобной хренью? То есть, в нашей школе скелет был, мы убеждены были, что он гипсовый или пластиковый, но вот смотреть на уроке на анатомическое пособие, а перед глазами твой препод варит полуразложившегося трупака, после разбирая по косточке - буэ.

Надобно отметить, что при всей нелепости ситуации с костями, на ней в книге построено множество презабавнейших коллизий, читать которые без смеха трудно. Юмор Лескова мрачный, часто безнадежный, но качества он отменного и поднимается порой до салтыковщедринских сатирических высот, но без едкой злобы последнего. Все же "колокольному дворянину", который при попытке разумного хозяйствования был обкраден крестьянами и разорился далеко было до пламенного трибуна, знавшего народу истинную цену и дравшего с него три шкуры, зато же и имение имевшего отменное.

И еще об одном удивительном совпадении. Здешний Майор просто брат-близнец капитана Лебядкина из "Бесов" Достоевского, увидевших свет одновременно с "Соборянами", а его стихи к миллионерше Мордоконаки совершенно могли бы быть написаны идиотическим капитаном. Удивительно, что два этих романа выраженно охранительной антинигилистической направленности опубликованы одновременно.

При несомненных литературных и языковых достоинствах,  сюжет "Соборян" вяловат, структура рыхловата, а финальное поголовное вымирание старгородского поповства не выглядит достаточно мотивированным.  Просто жили-жили, претерпевая невзгоды и находя утешение в вере, а потом вдруг взяли, и в одночасье друг за другом умерли. Не спешите нас хоронить.

И, если не сложно, ответьте на три вопроса:

1. Считаете ли вы положительнывй пример в литературе действенным средством исправления нравов?

2. Как вы относитесь к РПЦ?

3. Наука и религия, всегда ли противоречия непримиримы?

Вот что значит классика- восторг… Замечательная книга. Кроме того, что язык просто чудо, такие сравнения, такие обороты речи, а вначале , когда повествование ведется от лица протопопа старославянские фразы, слова, порой просто даже непривычные слуху и может даже порой непонятные- персонажи колоритные и запоминающиеся. Очень понравилось, что книга написана с юмором, даже сатирой и от каждой фразы хотелось то смеяться, то плакать, то просто посидеть и подумать. Мне кое какие и персонажи и даже сама ситуация напомнила "Мертвые души" Гоголя, книга ,которую я очень люблю с юности. Я не религиозный человек и меня не очень волновали проблемы протопопа Туберозова , но как же хорош сам персонаж, какой он честный и правильный. А дьякон Ахилла просто заставил в себя влюбиться, хотя не все его поступки правильные. Как говорится и смех и грех берет , когда следишь за всеми его приключениями. Прямо скажу непростые персонажи у Лескова и темы затронутые им тоже не очень веселые. Тут и крепостное право и жизнь крепостных на примере карлика Николая Афанасьевича и его сестры, и нигилизм, который высмеял автор и показал просто гротескные образы .Тут в книге осуждается и раскрывается и взяточничество и доносы ну и просто жизнь народа небольшого городка , хотя большее внимание автор обратил именно на прослойку- не дворян и не крестьян , а серединку между ними - священников и их окружение. Странно, что многие Лескова знают как автора "Левши" и дают в школе познакомиться с ним -честно для меня это произведение было хоть вроде и интересным, но все же проходным. А вот такое замечательное, как "Соборяне" , я просто пропустила, и даже не знала о нем и лишь сейчас познакомившись с ним считаю, что незаслуженно его забывают и не предлагают почитать в школе. Хотя возможно школьникам оно будет непонятно и неинтересно, как и многое другое- помню свое отношение ко многим книгам и авторам. Читать надо наверно многое позже. И я очень рада, что я прочла эту книгу. Лесков просто великолепен, что я даже не предполагала. С удовольствием буду советовать эту книгу не читавшим ее. Это точно лучшее произведение Лескова.

Какая волшебная книга! Все в ней приятно, радостно и красиво, даже печаль здесь светла. Герои просто душки, включая отрицательных. Текст обволакивает, баюкает и умиротворяет, удивительного воздействия роман. Поначалу я совершила ошибку, пытаясь прослушать «Соборян» в аудио-формате. Эту удивительную книгу нужно читать только в бумаге. Все в ней настолько исконное, настоящее, добротное, что бумажная версия истории – обязательное условие для максимального погружения в текст (по крайней мере, для меня). Главное украшение хроники – это ее герои. Основные фигуры – три священника, которые олицетворяют собой три типа настоящих русских людей. Кстати, в романе, как бы и в шутку, а скорее всего, всерьез, такая цитата:

«Уездный предводитель был поборник реформы, Туганов тоже, но последний вставил, что когда он вчера виделся с архиереем, то его преосвященство высказывался очень осторожно и, между прочим, шутил, что прекращением наследственности в духовенстве переведется у нас самая чистокровная русская порода. — Это что же значит-с? — любопытствовал Захария. Туганов ему объяснил, что намек этот на чистоту несмешанной русской породы в духовенстве касается неупотребительности в этом сословии смешанных браков. Захария не понял, и Туганов должен был ему помочь. — Просто дело в том, — сказал он, — что духовные все женились на духовных же… — На духовных-с, на духовных. — А духовные все русские. — Русские. — Ну, и течет, значит, в духовенстве кровь чистая русская, меж тем как все другие перемешались с инородцами: с поляками, с татарами, с немцами, со шведами и… даже с жидами.»

Какими же видит этих настоящих русских автор (сам выходец из семьи священника)? Иерей Захария Бенефактов – кроток, робок, благочестив, терпелив и послушен. Протоиерей Савелий Туберозов – искатель истины, защитник правды, человек неординарного ума, борец за идею, прекрасный наставник, добрый муж и чуткий, внимательный друг. Дьякон Ахилла Десницын, человек – стихия. Исполин, с душой ребенка, светлый, чистый, великодушный, преданный, но также безудержно чувствительный, способный наворотить дел и создать себе и другим проблемы под влиянием бурных эмоций. Помимо героев любопытны в романе описание города Старгорода, примет быта и жизни людей в то далекое (уже) для современного читателя время. Стиль писателя, прямая речь героев, рассказываемые ими истории - все это создает атмосферу патриархальности, старины, покоя. Роман «Соборяне» одна из тех книг, которые не теряют своей прелести при неоднократном перечитывании. Книжку оставляю на полке, на случай тоски по хорошим людям.

Я не собиралась читать эту книгу, но подруга позвала меня составить ей компанию на спектакль "Старгород" на сцене арт-платформы в новом манеже. После покупки билетов я задумалась, что предварительно всё же необходимо познакомиться с оригиналом. Та же подруга отрекомендовала произведение, как нечто похожее на Шукшина, но на православный лад. Т.е. в моём понимании нечто забавное. Давно я так не ошибалась!

Как по мне, так "Соборяне" нечто среднее между Гоголем и Достоевским. Сначала читать было очень тяжело и неинтересно. Потом, когда в город приехал ̶р̶е̶в̶и̶з̶о̶р̶ Термосесов и началась вакханалия, я втянулась. Персонажи здесь типические, чаще даже называются по своей профессии, чем по именам, сами имена и фамилии говорящие. Собственно Термосесов тут за трикстера, чьё появление перевернуло вверх дном устоявшееся болотце. Вода была взбаламучена смутьяном, и круги пошли неожиданные,

Как говорится, ничто не предвещало такого поворота событий. Когда книга подошла к концу, я осталась в недоумении с тучей мыслей в голове. Возможно, надо ещё раз перечитать, чтобы всё это как-то улеглось и сложилось в какую-то картинку.

Кому можно порекомендовать роман? Возможно, любителям русской хтони и милой российской глубинки, а также верующим людям. Почему я поставила четыре, если впечатления неоднозначные? За хороший язык, за стиль, за само повествование, которое не с самого начала, но всё-таки захватило и увлекло в этот художественный мир. Да и нравится мне разгадывать головоломки.

Я не могу отнести себя к знатокам творчества Лескова и уж тем более к поклонникам. Прочитала я у него всего два произведения: «Левшу» да «Леди Макбет». И то и другое безусловно написаны талантливо, а «Леди Макбет» произвела очень сильное впечатление. Но ни одно из них не зацепило, не оставило приятного послевкусия и желания продолжить знакомиться с творчеством автора. Так что «Соборяне» попали мне в руки совершенно случайно. И каково же было моё изумление, когда я обнаружила, что влюбилась в книгу буквально с первых строчек. Она оказалась тёплой и уютной как старый любимый плед и по окончании оставила странное ощущение и радости и светлой грусти одновременно. Просто удивительно с какой любовью и уважением к сельскому духовенству писал Лесков. Какие изумительные главные герои получились у него. Умный, принципиальный, радеющий за веру протоиерей Савелий, кроткий и незаметный отец Захария, неуёмный, бесшабашный и безбашенный дьякон Ахилла. Все трое такие разные и в то же время очень похожие, идущие разными путями, но делающие одно дело. Удивительная книга, которая читается на одном дыхании, но потом требует время на приведение в порядок мыслей и чувств.

Пить чай с конфетой не то, что с мёдом. И в первом, и во втором случае сладко, а процессы невозможно разные. Конфеты можно заглатывать одну за другой, не замечая, как закончился килограмм. С мёдом так не поступишь. Ты медленно опускаешь деревянную ложку в банку, зачерпываешь густую массу и поднимаешь к свету. От ложки тянется долгая светлая нить, переливаясь то янтарём, то золотом. Необыкновенный аромат трогает твоё обоняние, и вот уже в горле начинает что-то пощипывать. А между тем нитка прервалась и в банку посыпались частые капли. Берёшь лодку в рот, смакуешь и ощущаешь на языке и горечь, и сладость, и лёгкое щекотание. На какой-то миг перехватывает дыхание. А если мёд густым слоем намазать на кусок чёрного хлеба! Не покупного, а домашнего, без примесей. М-м-м! Наслаждение небывалое. К чему это я? Чтение «Соборян» Н. Лескова оказалось для меня той самой ложкой мёда, подарившей и разнообразие вкуса, и яркий аромат, и истинное наслаждение. Вот закрыла книгу, а на душе тихо, печально и светло. Удивительная книга! Хроники «старгородской поповки» - сама жизнь. Это сочетание мирских, обычных забот с духовными ценностями. Это прекраснодушные люди. Это вера, и не только в Бога, но и в людей. Это небывалая любовь к миру, жизни. Эта сама вера в жизнь. «Соборяне» поражают всем. И русским, забытым, народным языком. И яркими, живыми образами. И умелым сочетанием в книге мудрости и простоты. Чистый юмор заставляет то улыбаться над шуткой, а то смеяться над приключениями героев. У Лескова всё просто, всё расставлено по своим местам: мудрый и хитрый, «простота» и дурак. И все живые и знакомые, и сразу какие-то близкие. Со своими радостями и печалями, достоинствами и недостатками. Ты видишь себя одним из жителей Старгорода и переживаешь вместе со всеми все события, что составляют хронику. А какие фамилии у персонажей! Туберозов, Бенефактов, Десницын! По фамилии и человека распознаёшь. Ну как можно верить Бизюкиной или Термосесову? Разве из Препотенского или Борноволокова выйдет что-нибудь путное? А помещица Плодомасова разве не пример той, старорусской барыни-хозяйки? А Мордоконаки? Да и дьякона ведь не случайно Ахилкой звали. Силы в нём было много, а однако ж и он «уязвлён». Радостно, что смогла для себя открыть эту «жемчужину», грустно, что дочитала до конца.

Романы Лескова читать непросто. Наверное, прежде всего из‑за глубоких размышлений о моральных законах общества, верности принципам и традициям. В данной книге сложным оказалось восприятие текста о взаимодействии церкви и государства.

Можно выделить несколько основных героев, которых в начале романа автор подробно описывает. Прежде всего — протоиерей Савелий Туберозов. Это человек непоколебимой веры, твёрдо следующий своим убеждениям. Он честен не ради показухи, а потому что эта черта характера идёт из глубины его души. Он не угождает, не лебезит, но его честность мало кому нравится. Через проповеди он пытается достучаться до совести жителей.

Диакон Ахилла Десницын по сравнению с Туберозовым более весёлый и шумный, больше похож на шута. Но на самом деле это добрый, отзывчивый человек. Все его чувства видны сразу — он не умеет их скрывать. Ахилла и Савелий прекрасно дополняют друг друга: один становится менее суровым, другой — более спокойным.

Измаил Термосесов — герой, который является полной противоположностью первым двоим. Этот человек не боится использовать клевету и, самое главное, не считает это чем‑то плохим. Для него важен результат, и ему совершенно безразлично, какие при этом были использованы средства. Он вполне может использовать чужие головы в качестве лестницы.

К сожалению, книга мне не понравилась. Развитие событий слишком медленное, и это начало меня утомлять. Много разговоров, рассуждений, описаний бытовых деталей — мне кажется, это сильно перегружает сюжет. Отдельно хочу сказать про язык произведения. Опять же, хочется немного поворчать: я пробиралась через архаизмы и слова, относящиеся к церковной тематике, как сквозь дебри. Не буду, конечно, говорить, что потратила время зря, но такую книгу нужно читать дозированно.

Историю христианства делят на три большие периода относительно отношений церкви и государства. Доконстантиновский период - раннее христианство с преобладанием духа над формой, непризнанное государством и время от времени преследуемое им. Константиновский (соответственно с принятием христианства в начале 4 века императором Константином и объявления его государственной религией) - сотрудничество и "симфония" (глубокий симбиоз) церкви и государства, выработка пышных форм-ритуалов. И постаконстантиновский - который странным образом одновременно начался в разных странах Западного мира в конце 19 - начале 20 в. - церковь отделяется от государства мягкой натуральной секуляризацией или хирургическим вмешательством русских репрессий.

В "Соборянах" Лескова описывается конец константиновской эпохи. Естественно, автор не мог изнутри своего времени оценить его. Но из отдаления можно услышать колокольчики времени или даже похоронный звон эпохи ("Русь уходящая"): отделение церковной и светской властей, секуляризация населения, которое все меньше чувствует внутреннюю потребность и желание участвовать в непонятных ему ритуалах, возврат к пониманию и осмыслению Евангелия немногими действительно заинтересованными, потеря духовенством прежнего политического и просветительного лидерства, секуляризация науки и др.

Люди, житье-бытье которых составит предмет этого рассказа, суть жители старгородской соборной поповки. Это – протоиерей Савелий Туберозов, священник Захария Бенефактов и дьякон Ахилла Десницын.

С первого предложения автор обращает наше внимание, что в центре рассказа не провинциальные интриги и местечковые нравы, как ни хотелось бы всё свести к анализу фона, а портреты духовных лиц, в каком-то смысле типы религиозной жизни , только, в отличие от описанных Марией Скобцовой, все "положительные".

Первая, низшая степень духовного звания - диакон. Ключевое слово к образу Ахиллы - неравнодушие, горение. Горячий, нескладный Ахилла весь в жизни и в "миру". "Ты ни холоден, ни горяч" - слова апостола Иоанна не о нём. Ахилла вечно пылает праведным и неправедным гневом, вечно борется с силами земными и духовными. Не очень вникая в тонкости катехизиса, он постоянно попадает в смешные и трагические истории. Может сгоряча наворотить дел, а сам себя называет воином. Даже может пошатнуться в вере, поддавшись на неглубокие аргументы местечковой "научной интеллигенции". Но вектор горения его неизменен.

На второй, полной степени священства - Захарий с главными добродетелями кротостью и смирением. Его почти не видно на страницах книги, что вполне соответствует его характеру. Он проводит "тихое и мирное житие во всяком благочестии и чистоте". Единственный эпизод его неожиданной твердости и проявления характера: Захарий не хочет, не может отпустить грехи, пока исповедник (старший для Захария) не простит своим обидчикам до конца ("Будь мирен! будь мирен! прости! – настаивал кротко, но твердо Захария. – Коль не простишь, я не разрешу тебя").

Священство также полное, но еще и вознагражденное - протоиерейство. Центральный образ "Соборян" - Савелий Туберозов. Он по праву возглавляет духовную троицу городка. Его суперспособности - мудрость, твердость, жертвенность. Он сочетает неравнодушие с рассудительностью, любовь и прощение с несломленностью, пылкость веры с мудростью. Бывает, ошибается, как Ахилла, бывает, без меры горяч в вскрытии любой неправды, может прочитать гневную проповедь против местного начальства, которое этого, конечно, не простит. Но в решении бытовых конфликтов подчиненных рассудителен, справедлив и милостив. В несении своего наказания - смиренен и скромен, как Захарий. Правда, кто-то скажет, что мудрее Туберозов поступил бы, если бы принес неискреннее покаяние перед руководством и избежал наказания, но он мудр не по-земному, он знает, кто для него авторитет, кто его настоящее начальство, которого надо слушаться, - чиновника или Бога. В некотором смысле Туберозов символизирует высшую степень совокупности добродетелей. К сожалению, совмещение пламенности в отстаивании истины и кротости в христианстве венчается высшей совершенной наградой - мученичеством, жертвой.

Быт, казусы и курьёзы, внешние и внутренние потрясения этих и некоторых других героев - основа книги. Фон же ее - провинциальные нравы русского городка с характерным бытом и колоритными жителями. Описано всё прекрасным, ярким, динамичным языком, который, правда, может показаться кое-кому отягощенным устаревшими словами, церковнославянизмами (я с удивлением нашла также множество беларусизмов, не знаю, зачисляются они в регионализмы в русском языке или это влияние в конкретной местности ссыльных повстанцев с территории бывшей Речи Посполитой, о которых нередко упоминается в тексте)...

Рассказ преимущественно хронологический, последовательный, однако разбит на несколько новелл и прерван довольно объемной вставкой, обращенной в прошлое - избранными дневниковыми записями отца Савелия Туберозова с начала его служения. Мы видим внешнюю бедность провинциального священника (вопреки роскоши столичных иерархов). Видим его редкий дар - взаимную горячую и трогательную любовь с женой, озорной "протопопицей". Видим, как неизменно от начала священства Туберозов помнил, кому действительно служил, отбрасывал компромиссы и шёл на конфликт со светским и духовным начальством, чтобы даже в мелочи не оплошать в служении Богу, не предать истины, не позволить неправды.

Туберозов не святой. Он пишет о многих своих ошибках (очарование шелковой рясой или хитрой надписью на посохе). А некоторые его "победы" я сама готова оспорить. Мне странно его отношение к ссыльным "полякам" (среди которых немало беларусов - бывших жителей Великого Княжества Литовского). Как можно обвинять наказанных изгнанием людей за их любовь к Родине, за то, что снова и снова поднимают восстание в безнадежной попытке отвоевать свободу для своего (не русского) Отечества?! Но искренность Туберозова в вере, нежность к жене, нежелание прогибаться перед сильными мира сего очень привлекают.

Все же в книге смех преобладает над серьезностью. Хотя смех этот нередко горьковатый. Противостояние диакона Ахиллы и учителя Препотенского из-за костей неизвестного утопленника можно оценивать с разных сторон. Учитель хочет иметь пособие-скелет. Диакон (и многие другие жители городка) хотят похоронить несчастного, видя в костях человека. Но автор не зря так часто обращает внимание читателя на отчаяние матери Препотенского. Наука наукой, религия религией, а немолодую женщину, которую донимает "учёный" сын, жалко.

Юмор, любовь, горечь - три ключевые слова для "Соборян" Лескова. Интересно, что похожий провинциальный городок с типичными обитателями и проблемами получается совершенно разным в восприятии довольно близких по эпохе писателей: Гоголь, Сологуб, Лесков, Салтыков-Щедрин. Вот правда: кто как видит мир. Отвращение и беспросветность "Мелких бесов" vs умиление "Соборян". А ведь можно было те же самые ситуации описать со злобой и желчью. Да запросто! Но всё преображает любовь Лескова к героям. Ни нескладный дьякон "воин Ахилла", ни учитель, трепещущий над костями, ни "ревизор" Термосесов, ни соблазненная им провинциалка Бизюкина не противны. А карлик Николай Афанасьевич просто прекрасен! Смешные, милые, бессвязные, жаль их всех, хотя они совсем не нуждаются в чьей-то жалости.

"Соборяне" Лескова признаны и любимы в определенных церковных кругах. Скорее прогрессивных, чем формалистически-ортодоксальных. На роль первого главного героя Туберозова мало кто претендует. Сам себя святым не назовешь. А вот горячий, увлекающийся и нескладный диакон Ахилла - любимец многих горячих, увлекающихся и нескладных. Ну, и, естественно, тех, кто вообще читает. Есть, наверное, крупнейший провокационный православный портал ("независимый аналитический проект") ahilla.ru. Знакомый священник, горячий и ой какой нескладный в высказываниях (вплоть до временного запрета в служении за реплики в блоге) также называл своим героем Ахиллу.

Постконстантиновский период наиболее интересен тем, что мы в нем живем, а значит, не можем видеть достаточно объективно все проявления. А еще тем, что не все осознают смену эпох и пытаются делать вид, что новая так и не наступила, увлекаясь некромантией церковно-государственной "симфонии".

Хорошо, что среди нас живет достаточно героев Лескова. Это и тот самый священник, который на ошибках не научился, время от времени получает выговоры начальства и разве что с блога перешел в фейсбук. И гродненский епископ, который даже после визита наших доблесных кагэбистов отказался снять со стен храма иконы новомучеников (где изображены также их убийцы в шинелях с красными звездами). И еще многие, которые ведут блоги, публикуют в соцсетях смешные и грустные мелочи из архи..., прото... и просто иерейской жизни , сливают факты о доходах церковных верхов и странных союзах с верхами светскими, запускают ютуб каналы с актуальными просветительскими записями.

Это надежда на то, что живое в церкви прорастет над мертвым. Что дух все-таки будет диктовать букве, а не наоборот. Что свободный выбор человеком веры останется свободным и не униженным ни чужими, ни, тем более, своими.

Па-беларуску

Тутака...

Гісторыю хрысціянства дзеляць на тры вялікія перыяды адносна стасункаў царквы і дзяржавы. Даканстанцінаўскі перыяд - ранняе хрысціянства з перавагай духу над формай непрызнанае дзяржавай і час ад часу пераследаванае ёй. Канстанцінаўскі (адпаведна з прыняццем хрысціянства ў пачатку 4 стагоддзя імператарам Канстанцінам і абвяшчэння яго дзяржаўнай рэлігіяй) - супрацоўніцтва і "сімфонія" (глыбокі сімбіёз) царквы і дзяржавы, выпрацоўка пышных формаў-рытуалаў. І постаканстанцінаўскі - які дзіўным чынам пачаўся ў розных краінах Заходняга свету ў канцы 19 - пачатку 20 ст. - царква аддзяляецца ад дзяржавы мяккай натуральнай секулярызацыяй або хірургічным умяшаннем рускіх рэпрэсій.

"Сабаране" Ляскова апісваюць канец канстанцінаўскай эпохі. Натуральна, аўтар не мог знутры свайго часу ацаніць яго. Але з аддалення можна пачуць званочкі часу ці нават пахавальны звон эпохі ("Русь уходящая"): аддзяленне царкоўнай і свецкай уладаў, секулярызацыя насельніцтва, якое ўсё менш адчувае ўнутраную патрэбу і жаданне ўдзельнічаць у незразумелых яму рытуалах, вяртанне асэнсаванага чытання Евангелля нямногімі сапраўды зацікаўленымі, страта духавенствам ранейшага навуковага лідарства, секулярызацыя навукі і інш.

Люди, житье-бытье которых составит предмет этого рассказа, суть жители старгородской соборной поповки. Это – протоиерей Савелий Туберозов, священник Захария Бенефактов и дьякон Ахилла Десницын.

З першага сказа аўтар звяртае нашу ўвагу, што ў цэнтры аповеду не правінцыйныя інтрыгі і местачковыя норавы, як ні хацелася б усё звесці да аналізу фону, а партрэты духоўных асобаў, у нейкім сэнсе тыпы рэлігійнага жыцця , толькі ў адрозненне ад апісаных Марыяй Скабцовай, усе "станоўчыя".

Першая, ніжэйшая ступень духоўнага звання - дыякан. Ключавое слова да вобразу Ахілы - неабыякавасць, гарэнне. Гарачы, нязграбны Ахіла ўвесь у жыцці і "міры". "Ты ни холоден, ни горяч" - словы апостала Яна не пра яго. Ахіла вечна палае праведным і няправедным гневам, вечна змагаецца з сіламі зямнымі і духоўнымі. Не дужа ўнікаючы ў тонкасці катэхізісу, ён трапляе ў смешныя і трагічныя гісторыі. Можа згарача навараціць справаў, сам сябе называе воінам. Нават можа пахіснуцца ў веры, паддаўшыся на неглыбокія аргументы местачковай "навуковай інтэлігенцыі". Але вектар гарэння ягоны нязменны.

На другой, поўнай ступені святарства - Захарый з галоўнымі дабрадзеяннямі ціхасцю, зміранасцю. Яго амаль не відаць на старонках кнігі, што цалкам адпавядае ягонаму характару. Ён праводзіць "ціхае і мірнае жыццё ва ўсякай набожнасці і чысціні". Адзіны эпізод ягонай нечаканай цвёрдасці і выяўлення характару: Захарый не хоча, не можа адпусціць грахі, пакуль спавядальнік не даруе да канца ("Будь мирен! будь мирен! прости! – настаивал кротко, но твердо Захария. – Коль не простишь, я не разрешу тебя").

Святарства таксама поўнае, але ж яшчэ і ўзнагароджанае - протаіерэйства. Цэнтральны вобраз "Сабаранаў" - Савелій Туберозаў. Ён справядліва ўзначальвае духоўную троіцу мястэчка. Ягоныя суперздольнасці - мудрасць, цвёрдасць, ахвярнасць. Ён спалучае неабыякавасць з разважлівасцю, любоў і дараванне з нязломнасцю, палкасць веры з мудрасцю. Бывае, памыляецца, як Ахіла, бывае, без меры гарачыцца ў выкрыцці любой няпраўды, можа прачытаць гнеўную казань супраць мясцовага кіраўніцтва, якое гэтага не даруе. Але ў вырашэнні побытавых канфліктаў падначаленых разважлівы, справядлівы і міласцівы. У знясенні свайго пакарання - ціхмяны і сціплы, як Захарый. Праўда, нехта скажа, што мудрэй Туберозаў зрабіў бы, каб прынёс няшчырае пакаянне перад кіраўніцтвам і пазбавіўся ад пакарання, але ён мудры не па-зямному, ён ведае, хто для яго аўтарытэтная асоба, хто ягонае сапраўднае кіраўніцтва, якога трэба слухацца, - чыноўнік ці Бог. У некаторым сэнсе Туберозаў сімвалізуе найвышэйшую ступень сукупнасці дабрадзеянняў. На жаль, спалучэнне пылымянасці ў адстойванні ісціны і ціхмянасці ў хрысціянстве вянчаецца найвышэйшай узнагародай - пакутніцтвам, ахвярай.

Побыт, казусы, вонкавыя і ўнутраныя ўзрушэнні гэтых герояў (пераважна Ахілы і айца Савелія) - аснова кнігі. Фон жа яе - правінцыйныя норавы рускага мястэчка з характэрным побытам, каларытнымі жыхарамі, апісанымі адмысловай яркай, дынамічнай мовай, якая, праўда, можа падацца сяму-таму абцяжаранай састарэлымі словамі, царкоўнаславянізмамі (я з здзіўленнем знаходзіла таксама мноства беларусізмаў, не ведаю, ці залічваюцца яны ў рэгіяналізмы ў рускай мове, ці гэта ўплывы на канкрэтнай мясцовасці ссыльных паўстанцаў з тэрыторыі былой Рэчы Паспалітай, пра якіх нярэдка згадваецца ў тэксце)...

Аповед пераважна храналагічны, паслядоўны, аднак разбіты на некалькі навэлаў і перарваны даволі аб'ёмнай устаўкай, зваротам у мінулае - выбранымі дзённікавымі запісамі айца Савелія Туберозава ад пачатку ягонага служэння. Мы бачым знешнюю беднасць правінцыйнага святара (насуперак раскошы сталічных іерархаў). Бачым ягоны рэдкі дар - узаемнае гарачае і кранальнае каханне з жонкай, гарэзлівай "пратапопіцай". Бачым, як нязменна ад пачатку святарства Туберозаў памятаў, каму сапраўды служыў, адкідваў кампрамісы і ішоў на канфлікт з свецкім і духоўным кіраўніцтвам, каб хаця не схібіць у служэнні Богу, не здрадзіць ісціне, не дазволіць няпраўды.

Туберозаў не святы. Ён піша пра многія свае памылкі (замілаванне шаўковай расай або адмысловы надпіс на кійку). А некаторыя ягоныя "перамогі" я сама гатовая аспрэчыць. Мне дзіўнае ягонае стаўленне да ссыльных "палякаў" (сярод якіх нямала беларусаў - былых насельнікаў Вялікага Княства Літоўскага). Як можна вінаваціць пакараных выгнаннем людзей за іх любоў да Радзімы, за тое, што зноў і зноў падымаюць паўстанне ў безнадзейнай спробе адваяваць свабоду для Айчыны?! Але ягоная шчырасць у веры, пяшчота да жонкі, нежаданне прагінаецца перад моцнымі гэтага свету вельмі вабяць.

Усё ж у кнізе смех пераважае над сур'ёзнасцю. Хоць смех гэты нярэдка гаркаваты. Процістаянне дыякана Ахілы і настаўніка Прэпаценскага над косткамі невядомага можна ацэньваць з розных бакоў. Але аўтар нездарма так часта звяртае ўвагу чытача на роспач маці Прэпаценскага, навука навукай, рэлігія рэлігіяй, а немаладую жанчыну, якую даймае "вучаны" сын шкада.

Гумар, любоў, горыч - тры ключавыя словы для "Сабаранаў" Ляскова. Так цікава, што прыблізна такі самы правінцыйны гарадок з тыповымі насельнікамі і праблемамі атрымліваецца цалкам розным ва ўспрыманні даволі блізкіх па эпосе пісьменнікаў: Гогаль, Салагуб, Ляскоў, Салтыкоў-Шчадрын. Вось праўда: хто як бачыць свет. Агіда і беспрасветнасць "Дробных бесаў" vs замілаванне "Сабаранаў". А можна ж было тыя самыя сітуацыі апісаць са злосцю і жоўцю. Ды запроста! Але ўсё перамяняе любоў аўтара да герояў. Ні нязграбны дзяк "воін Ахіла", ні настаўнік у трымценні над косткамі, ні "рэвізор" Тэрмасесаў, ні спакушаная ім правінцыялка Бізюкіна не брыдкія. А карлік Мікола Афанасьевіч проста прыўкрасны! Смешныя, мілыя, няскладныя, шкада іх, хоць яны ані не маюць патрэбы ў нечыім шкадаванні.

"Сабаране" Ляскова прызнаныя і любімыя ў пэўных царкоўных колах. Хутчэй прагрэсіўных, чым фармалісцкіх. На ролю першага галоўнага героя Туберозава мала хто замахваецца. Сам сябе святым не назавеш. А вось гарачы, апантаны і нязграбны дыякан Ахіла - улюбёнец многіх гарачых, апантаных і нязграбных. Ну, і, натуральна, тых, хто ўвогуле чытае. Ёсць ці не найбуйнейшы правакацыйны праваслаўны партал ("незалежны аналітычны праект") ahilla.ru. Знаёмы святар, гарачы і ой які нязграбны ў выказваннях (ажно да часовай забароны ў служэнні за рэплікі ў блогу) таксама называў сваім героем Ахілу.

Постканстанцінаўскі перыяд найбольш цікавы тым, што мы ў ім жывем, а значыць, не можам бачыць дастаткова аб'ектыўна ўсе праявы. А яшчэ тым, што не ўсе ўсведамляюць змену эпох і спрабуюць рабіць выгляд, што новая так і не надышла, займаючыся некрамантыяй царкоўна-дзяржаўнай "сімфоніі".

Добра, што сярод нас жыве парадкам Лясковых герояў. Гэта і той самы святар, які на памылках не навучыўся і хіба што з блогу перайшоў у фэйсбук. І гарадзенскі епіскап, які нават пасля візіту нашых адважных кадэбістаў адмовіўся зняць са сцен храма абразы новапакутнікаў (дзе выяўленыя таксама іх забойцы ў гімнасцёрках з чырвонымі зоркамі). І яшчэ некалькі, якія вядуць блогі, публікуюць у сацсетках смешныя і сумныя дробязі з архі..., прота... і проста іерэйскага жыцця , зліваюць факты пра прыбыткі царкоўных вярхоў і дзіўныя саюзы з вярхамі свецкімі, запускаюць ютуб каналы з жывымі асветніцкімі запісамі.

Гэта надзея на тое, што жывое ў царкве прарасце над мёртвым. Што дух усё-такі будзе дыктаваць літары, а не наадварот. Што вольны выбар чалавека веры застанецца вольным і не прыніжаным ні чужымі, ні, тым больш, сваімі.