Цитаты из книги Ремесло

В результате я закалился и давно уже не требую церемонного отношения к себе. Что-то подобное я могу сказать и о нашей газете. Мы - не хризантема. Нас можно изредка вытаскивать с корнем, чтобы убедиться, правильно ли мы растем. Мне кажется, нам это даже полезно.

Я не знаю, кто я такой. Пишу рассказы… Совесть есть, это точно. Я ощущаю ее болезненное наличие. Мне грустно, что наша планета в дальнейшем остынет.

Шесть месяцев я пролежал на диване. Порой заходили друзья и ложились на соседний диван. У нас было три дивана, и все разноцветные.

Чернокожего боксёра вы можете отличить по светло-голубой каёмке на трусах...

Я становился "прогрессивным молодым автором". То есть меня не печатали.

Мне нравилась Америка. Просто ей было как-то не до меня…

Мы единственные в Америке завтракаем, как положено. Едим, например, котлеты с макаронами.

Денег я не получил. Зашел к руководителю Второго творческого объединения Дмитрию Молдавскому. Начал ему объяснять, как и что, Молдавский рассеянно улыбался. Вдруг я заметил, что он меня рисует. И довольно похоже. Я понял, что разговаривать с ним бесполезно, и ушел.

Советская власть - обидчивая дама. Худо тому, кто ее оскорбляет. Но гораздо хуже тому, кто ее игнорирует...

Бездарная рукопись побуждает к низким требованиям. В силу этих требований ее надо одобрить, издать. Интересная - побуждает к высоким требованиям. С высоты этих требований ее надлежит уничтожить...

Мне вспоминается такая сцена. Заболел мой сокамерник, обвиняышийся в краже цистерны бензина. Вызвали фельдшера, который спросил: — Что у тебя болит? — Живот и голова. Фельдшер вынул таблетку, разломил ее на две части и произнес: — Это — от головы. А это — от живота. Да смотри, не перепутай...

Я был неотвратимым злом, той данью, которую гений вынужден платить современному обществу.

- Ваша национальность?

• Заключенный, - ответил Караваев.

Со временем мне надоело оправдываться. Пускай думают, что именно я отравил госпожу Бовари...

Как то вызвал меня главный редактор: – Слушайте, кто ваши друзья в Ленинграде? – Трудно сказать. В основном, начинающие писатели, художники… А что? – Да ничего. Я тоже бог знает с кем дружу… В каких нибудь манифестациях участвовали? – Боже упаси. – Бумаги подписывали? – Какие бумаги? – Вы меня понимаете. Разные. – Разные – никогда. – Странно. – А что такое? – Отношение к вам странное. – Объясните же наконец… – Ладно. Не переживайте. Все будет хорошо…

Подлинный джаз - искусство самовыражения. Самовыражения одновременно личности и нации.

Сами идеи - достойны, подчас - благородны. Вызывают безусловный протест лишь чудовищные формы реализации этих идей.

Настоящий бизнесмен умеет рисковать и проигрывать. В минуту неудачи сохраняет присутствие духа. А в случае удачи - тем более.

У меня нет идейных противников. Хотя бы потому, что у меня нет идей.