Цитаты из книги Ремесло

Казалось бы, свобода мнений – великое завоевание демократии. Да здравствует свобода мнений!.. С легкой оговоркой – для тех, чье мнение я разделяю.

Однажды Хася Лазаревна с четвертого этажа забыла кошелек в аптеке. И черный парень, который там работал, бежал за Хасей метров двести. Будучи настигнутой, Хася так обрадовалась, что поцеловала его в щеку. Негр вскрикнул от ужаса. Моя жена, наблюдавшая эту сцену, потом рассказывала: – Он, знаешь, так перепугался! Впервые я увидела совершенно белого негра…

Мечтаю и надеюсь вызвать призрак счастья... Мне жаль, что прозвучало это слово. Ведь представления, которые оно рождает, безграничны до нуля.

Мечтаю и
надеюсь вызвать призрак счастья…
Мне жаль, что прозвучало это слово. Ведь представления, которые оно
рождает, безграничны до нуля.
Я знал человека, всерьез утверждавшего, что он будет абсолютно
счастлив, если жилконтора заменит ему фановую трубу…

Свобода - как луна,  безучастно освещающая дорогу хищнику и жертве.

Откровенно говоря, я не питал иллюзий. Вряд ли перевод окажется хорошим. Ведь герои моих рассказов — зеки, фарцовщики, спившаяся богема. Все они разговаривают на диком жаргоне. Большую часть всего этого даже моя жена не понимает. Так что же говорить о молодой интеллигентной американке? Как, например, можно перевести такое выражение — «Игруля с Пердиловки»? Или — «Бздиловатой конь породы» Или, допустим: "Все люди как люди, а ты - как хрен на блюде..." И так далее.

Раньше я, будучи гонимым автором, имел все основания ненавидеть литературных чиновников. Теперь меня самого ненавидели.

Я вел двойную жизнь. В «Костре» исправно душил живое слово. Затем надевал кепку и шел в «Детгиз», «Аврору», «Советский писатель». Там исправно душили меня.

В разговоре Боголюбов часто использовал такой оборот: «Я хочу сказать только одно…» За этим следовало: «Во-первых… Кроме того… И наконец…»

Все, что я знал о нем, было таинственно. И уголовно наказуемо. Сначала он хотел всучить мне автограф Льва Толстого, подделанный дрожащей неискусной рукой. Затем – утраченный секрет изготовления тульских пряников. Потом объявил в журнале тиражом 600000 конкурс юных нумизматов. В редакцию хлынул денежный поток. Школьники высылали свои коллекции. Хохлов их беспардонно присваивал. Вслед за деньгами явился милицейский наряд. Друга малышей едва не посадили года на три.

Лениздат выпустил книжку. Под фотоиллюстрацией значилось: «Личные вещи партизана Боснюка. Пуля из его черепа и гвоздь, которым Боснюк ранил немецкого офицера…» Широко жил товарищ Боснюк…

– Есть один реальный путь, – сказал инструктор, – ты устраиваешься на завод чернорабочим. Потом становишься бригадиром. Потом… – Директором завода? – Нет, рабкором. Молодежная газета печатает тебя в качестве рабкора. Через два года ты пишешь о заводе книгу. Ее издают. Тебя принимают в Союз. И так далее…

– Знаете, я все понимаю. То, что эти жулики в ЦК, – понимаю. То, что бездарные, – понимаю. То, что у них фальшивые бумаги, – понимаю. То, что «Ленфильм» вам не заплатил, – понимаю. Я одного понять не в силах. Одно мне кажется совершенно непонятным! То, что эти мошенники осмелились не угостить вас коньяком!..

Доля абсурда совершенно необходима в ответственных мероприятиях!

Ну и жук, этот Фолкнер! Украл, паскуда, мой сюжет!