Цитаты из книги Ремесло

Музыковед Ирина Гольц выдвигала романтические проекты: – В Америке двадцать три процента миллионеров. Хоть одному из них требуется добродетельная жена с утонченными манерами и безупречным эстетическим вкусом?..

… характерная черта моей биографии – умение поспевать лишь к шапочному разбору. Стоит мне приобрести что-нибудь в кредит, и эту штуку тотчас же уценивают. А я потом два года расплачиваюсь.

Позже мы убедимся, что Америка - не рай. И это будет нашим главным открытием. Мы убедимся, что свобода равно благосклонна к дурному и хорошему. Под её лучами одинаково быстрее расцветает гладиолусы и марихуана. Всё это мы узнаем позже.

Я решился продать душу сатане, а что вышло? Вышло, что я душу сатане - подарил.

Что сказать в заключение? Я аплодировал громче всех. У меня даже остановились новые часы!..

С резкой критикой выступил лишь один человек - писатель Борис Иванов. Через несколько месяцев его выгнали из партии. Я тут ни при чем. Видно, он критиковал не только меня...

Нильс Бор говорил: "Истины бывают ясные и глубокие. Ясной истине противостоит ложь. Глубокой истине противостоит другая истина, не менее глубокая..."

Мы были стихийными, физиологическими атеистами. Так уж нас воспитали. Если мы и говорили о Боге, то в состоянии позы, кокетства, демарша. Идея Бога казалась нам знаком особой творческой притязательности. Наиболее высокой по классу эмблемой художественного изобилия. Бог становился чем-то вроде положительного литературного героя...

Приношу ему три рассказа в неделю.

• Прочел с удовольствием. Рассказы замечательные. Плохие, но замечательные. Вы становитесь прогрессивным молодым автором.

Благородство здесь так же обычно, как нездоровый цвет лица, долги и вечна самоирония.

Как-то раз Найман и Губин поссорились. Заспорили - кто из них более одинок. Конецкий и Базунов чуть не подрались. Заспорили - кто из них опаснее болен. Шигашов и Горбовский вообще прекратили здороваться. Заспорили - кто из них менее нормальный. "До чего же ты стал нормальный! " - укорял приятеля Шигашов. "Я-то ненормальный, - защищался Горбовскии, - абсолютно ненормальный. У меня есть справка из психоневрологического диспансера... А вот ты - не знаю. Не знаю...

Найману звонит приятельница: "Толя! Приходи к нам обедать... Знаешь, возьми по дороге сардин таких импортных. марокканских... И варенья какого-нибудь... Если тебя не обеспокоят эти расходы: "Эти расходы меня совершенно не обеспокоят. Потому что я не куплю ни того, ни другого... "

1952 год. Я отсылаю в газету "Ленинские искры" четыре стихотворения. Одно, конечно, про Сталина. Три - про животных... Первые рассказы. Они публикуются в детском журнале "Костер". Напоминают худшие вещи средних профессионалов...

Как это не удивительно, деньги мы все же получили - шестнадцать тысяч. Я спросил у Мокера:

• А почему не двадцать? Или не пятнадцать?

Еще больше поразило меня другое. В редакции повторялась одна и та же фраза: "Ведь он хорошо зарабатывал..." Людям и в голову не приходило, что можно руководствоваться какими-то соображениями помимо денежных.

Советская власть - обидчивая дама. Худо тому, кто ее оскорбляет. Но гораздо хуже тому, кто ее игнорирует...

Я начал говорить. До сих пор мучаюсь. Как я унизился до проповеди в этом зверинце?! Боже мой, что я пытался объяснить! А главное – кому?!

Советская власть – обидчивая дама. Худо тому, кто ее оскорбляет. Но гораздо хуже тому, кто ее игнорирует…

Ладно, подумал я, ограничимся совместной творческой работой. Не так обидно, когда блондинка исчезает с хорошим человеком…