Цитаты из книги Третий в пятом ряду

— А разве ты уже… не поешь? — удивился я. — А разве ты не заметил? — Я как-то… Пожалуйста, не сердись. — Наоборот, я горжусь: незаметно уйти со сцены — это искусство.

- Если бы я была девятиклассницей, я бы в него влюбилась, - сказала Надюша, виновато взглянув в мою сторону. Но я был спокоен, поскольку знал, что обратной дороги в детство не существует.

Совпадения...Они в жизни на каждом шагу. Но мы-то запоминаем лишь те, которые врезаются в память радостью или несчастьем.

В жизни каждого человека бывают дни и часы, когда все вчерашние беды начинают казаться ничтожными.

Есть ведь такие люди: думают, что всем интересны любая мелочь и чепуха из их жизни, словно они великие композиторы или писатели.

Бывают же люди, которым всё на свете мешает. Особенно если кто - нибудь рядом получает положительные эмоции.

Позднего ребенка ждут не дождутся и, когда наконец дожидаются, начинают проявлять такую любовь, такое внимание, что ему хочется сбежать на край света, а то и еще подальше.

Он, как и Надя, умел подтрунивать над собой. Я знал, что на это способны лишь хорошие, умные люди.

— Красивые лица для художника неинтересны, — ответила Оля. — А внутренней красоты я в Антохине не заметила.

Говорят, что самые опасные недруги — это бывшие друзья, — сказала нам Оля. — Я убедилась, что это так

Великие люди имеют право на странности, и эти странности им надо прощать. Потому что великий человек, с одной стороны, «весь в себе», а с другой - немножечко не в себе.

Я часто слышала, что внуков любят еще сильнее, чем своих собственных детей. Я не верила... Но оказалось, что это так. Наверно, потому, что внуки приходят к нам в ту позднюю пору, когда мы больше всего боимся не смерти и не болезней, а одиночества

<<Не испытаешь сам - не поймешь!» - как-то услышала я. Но была не согласна. Чтобы сочувствовать чужим бедам, не обязательно иметь опыт собственных горестей.

В опасные и даже безнадежные минуты человек ищет надежду.

Мне хотелось, чтобы Геннадий занимался в жизни одним, а увлекался чем-то другим. Он подчинился... И тогда угасло то главное, что озаряло его. Мне стало скучно. Я поняла, что свет все-таки был, лишь тогда, когда он угас.

Какое для Геннадия счастье, что я ушла от него! этой мыслью я, наверно, хотела угодить своей совести,

Я еще не знала в ту пору, что на благородных фанатиках, чем бы они ни занимались, держится мир. И что лишить таких людей фанатизма все равно что плеснуть водой на костер.

Его профессиональные заботы я нарекла «четвероногими увлечениями.

Неужели непременно должна случиться трагедия, чтобы мы поняли, кто может пас от нее спасти?

Когда выяснилось, что Геннадий, мой бывший муж, стал доктором паук, крупным ученым, я решила, что он прежде скрывал от меня свои способности. На самом же деле это я скрывала его способности и его характер от него самого.