Цитаты из книги Третий в пятом ряду

Как часто мы смотрим на людей сквозь искажающие стекла собственных недостатков. Зрение наше от этого так ухудшается, что даже близких мы не в состоянии разглядеть.

Умение жить чужой радостью - самое редкое искусство.

Заботой <…> можно осчастливить человека, а можно обидеть…

- Оля может принять всю вину на себя. Эта ноша окажется для нее непосильной!

...если они будут честными и порядочными людьми, просто честными и порядочными, они тоже будут иметь право на внимание к себе.

Тот, кто любой ценой хочет быть первым, обречен на одиночество...

Если прошлое вспоминается "в общем и целом", оно, наверное, умерло или просто не имеет цены. Лишь детали воссоздают картину.

Из моей жизни ушла беспечность. Я был уже не таким счастливым, как раньше. Потом, встав взрослее, я понял, что беспечное счастье вообще выглядит жестоким и наглым, потому что еще далеко не все люди на свете счастливы.

Только встреча с людьми, которых мы не видели много лет, дает нам понять, что же такое время. Встречаясь повседневно, мы не замечаем, не чувствуем перемен, которые оно, время, накладывает на лица, на характеры, на походку.

Неужели непременно должна случиться трагедия, чтобы мы поняли, кто может нас от нее спасти?

На благородных фанатиках, чем бы они ни занимались, держится мир. И что лишить таких людей фанатизма - все равно что плеснуть водой на костер...

"Не испытаешь сам - не поймешь!" - как-то услышала я. Но была не согласна. Чтобы сочувствовать чужим бедам, не обязательно иметь опыт собственных горестей.

Эгоизм не только любовь к самому себе. Это еще и равнодушие ко всем остальным.

...лучшим другом человека… должен быть человек.

У Марии Кондратьевны был такой метод: говорить все, что она думает.

Тот, кто любой ценой хочет быть первым, обречен на одиночество.

Эгоизм не только любовь к самому себе. Это еще и равнодушие ко всем остальным. Вот в чем его зло­вредность!

Непонятностью иные заменяют талант. А у Пуш­кина, вспомните: «Пора пришла, она влюбилась...» Два подлежащих и два сказуемых. Всего-навсего!

Если же сомнения все-таки настигали меня, я почти никогда не шел с ними к отцу и маме: советы их были такими четкими и разумными, что до них вполне можно было додуматься самому. Эти советы легко было произносить, но им трудно было следовать: они подходили лишь для таких образцовых людей, какими были мои родители. Я не был образцовым человеком и чаще всего советовался с бабушкой.

К человечности талант художника может и не прилагаться, - продолжала она, - но к дарованию художника человечность...