Цитаты из книги Speaks the Nightbird

Ему бы хотелось света понимания, но эту иллюминацию трудно зажечь.

Ни на какие вопросы этого мира не было лёгких ответов, и, похоже, с каждым годом эти вопросы становились всё сложнее и сложнее.

Если представить, что мы начали нашу карьеру как сияющие лампы, то остаётся лишь пожалеть, что жизнь покрыла стёкла копотью.

Это одно удовольствие - подняться рано разом возмездия, сэр.

‐ Моя стрела... уже давно в полете,  - прошептал он. - И... где она упадёт... мне неведомо. Но ты... ты... ещё только натягиваешь свой лук. - Он испустил протяжный, обессиленный вздох. - Мой тебе совет... выбери достойную цель.

Любовь. Что же это такое? Желание обладать или стремление освободиться?

Для борьбы с огнем нужен другой огонь, как и со льдом - другой лед.

- А, знаю! Лучше я превращу вас в кусок сыра, чтобы крысы разорвали вас на части! Как по-вашему, впечатлит это мирового судью?

- Уверен, что впечатлит, — спокойно сказал Мэтью. — Но нам обоим от этого пользы не будет, ибо если я к рассвету превращусь в сырные крошки, то вы к полудню превратитесь в пепел.

- Этот прекрасный день войдет в историю Фаунт-Ройала, сэр!

- Никакой день не может считаться прекрасным, если он связан с убийством.

"коня придётся вернуть в стойло, ибо дальше он карету не потянет"

"Когда Дьявол куда-нибудь пролезет, ничем его, кроме огня, не выкуришь. Можете ее повесить или чего вам захочется, но Дьявол пустил корни в Фаунт-Рояле, и от этого средства нет."

Как говаривал мой отец: красота — в глазах смотрящего. Особенно когда этот смотрящий — отверделый одноглазый змей.

Петь хвалу Господу совсем не трудно, когда ты носишь чистую белую рубашку и ешь с фарфоровых тарелок, но гораздо труднее, когда ты лежишь на грязном тюфяке в спальне сиротского приюта и прислушиваешься к воплям мальчика, после полуночи вызванного в покои директора.

Не получается любить просто пение ночной птицы. За этим неизбежно следует любовь к ночной птице как таковой. А под конец… придется полюбить и саму ночь.

То, чего человек не может завоевать или захватить как объект желания, становится для него объектом ненависти.

Вудворд решил, что единственный способ сойти с этой дороги- пройти её до конца.

Он не мог избавиться от назойливой мысли, что если человек упадет в яму немилости Божией, то это дыра без дна.

Ему казалось, что более великая и более истинная любовь — это желание открыть клетку, будь она из железных прутьев или из костей мучительной несправедливости, — и выпустить ночную птицу на волю.