Цитаты из книги Первый любовник

...дачную жизнь выдумали черти да женщины. Чёртом в данном случае руководила злоба, а женщиной крайнее легкомыслие.

...скучно, досадно... так досадно, что даже плакать хочется, а отчего — опять-таки неизвестно

Тихий ропот дождя постепенно обращался в сердитый рев, который я так любил...

Присутствие трезвого действует раздражающе на пьяный организм!..

Так горячо не заступаются за честное имя женщины, к которой равнодушны…

Глаза ее глядели куда-то в сторону, но я, человек, знающий женщин, чувствовал на своем лице ее зрачки.

<...> Это вполне справедливо, – сказал граф, вставая и засовывая руки в карманы. – У меня могут выходить отличные вечера… Концерты, любительские спектакли… всё это действительно можно прелестно устроить. И к тому же эти вечера будут не только веселить общество, но они будут иметь и воспитывающее влияние!.. Не правда ли? – Ну да, – согласился я. – Как посмотрят наши барышни на твою усатую физиономию, так сразу и проникнутся духом цивилизации…

"А та угрюма, мечтательна… умна"

Стоят толпой на берегу, глядят, как бараны, на мост, а до того, кто строил этот мост, им и дела нет.

В жизни всё зло, мне кажется, от праздности, от скуки, от душевной пустоты, а всё это неизбежно, когда привыкаешь жить на счет других.

Потребность излить на чем-нибудь свое горе достигла степеней, не терпящих отлагательства. Он не вынес… – Ваня! – крикнул он. – Иди, я тебя высеку за то, что ты вчера стекло разбил!

— Ну, это положим!.. Я не прочь сменить Урбенина, но без борьбы я не отдамся… Пусть берут, если хотят, но сам я к ним не пойду. Отчего они не брали меня, когда я был в их руках? На похоронах Ольги я так ревел и такие истерики со мной делались, что даже слепые могли бы узреть истину… Я не виноват, что они… глупы.
— Вы мне гадки, — сказал я.
— Это естественно… И сам я себе гадок…

Я это объясняю тем, что вы забыли свою роль. Трудно ведь долго актерствовать: или роль забудешь, или надоест.

Пусть моя идея никуда не годится, пусть она смешна и наивна, но я живу ею… Под влиянием ее я стала здоровей и веселей… Не разочаровывайте же меня! Пусть я сама разочаруюсь, но не теперь, а когда-нибудь… после, в далеком будущем… Оставим этот разговор!

Они привыкли видеть в людях одно только дурное… Хорошее недоступно их пониманию!

Такое маленькое, необъемистое тело, а сколько в нем таится всякой мерзости!..

Это такой негодяй, такая шельма, что я нисколько его не жалею. Шельма никогда не может быть несчастлива, она всегда найдет себе выход…

Какая поэзия прошлого могла устоять перед грязью настоящего?