Цитаты из книги Первый любовник

Но, что главнее всего и что так немаловажно для всякого мало-мальски порядочного героя романа или повести, — он чрезвычайно красив.

Убил я под влиянием аффекта. Теперь ведь и курят и чай пьют под влиянием аффекта. Вы вот в волнении мой стакан захватили вместо своего и курите чаще обыкновенного... Жизнь есть сплошной аффект... так мне кажется...

Не совесть меня мучила, нет! Совесть — само собой... да и я не обращаю на нее внимания: она прекрасно заглушается рассуждениями на тему о ее растяжимости. Когда рассудок не работает, я заглушаю ее вином и женщинами. У женщин я имею прежний успех — это à propos.

Судьба позволяет себе иногда едкие, ядовитые шутки!

Самоубийцей называется тот, кто, под влиянием психической боли или угнетаемой невыносимым страданием, пускает себе пулю в лоб; для тех же, кто дает волю своим жалким, опошляющим душу страстям в святые дни весны и молодости, нет названия на человеческом языке. За пулей следует могильный покой, за погубленной молодостью следуют годы скорби и мучительных воспоминаний.

Бедняга искал мира не в себе самом, не в людях, а в алкоголе. 

Вот уздечка, вожжи... Вот красный крест, если хочешь... Зубная боль... Ежовые рукавицы... Месяц тюрьмы за диффамации... - Все это у меня уже есть...

«Нельзя предполагать, что с волком встретишься, а предполагать страшные несчастья невозможно и подавно: бог посылает их внезапно.»

«Ухаживанье графа было ему по нутру. У него зятем граф! Что может быть слаще этой мечты для уездного бонвивана? После того, как начались ухаживанья графа за его дочерью, он вырос в своих глазах на целый аршин.»

- Да вы в уме, барин? Здрасте... Дуру какую нашли... День-деньской мучаешься, бегаючи, покоя не знаешь, а ночью с такими словами. За четыре рубля в месяц живешь... при своем чае и сахаре, а кроме этих слов другой чести ни от кого не видишь... Я у купцов жила, да такого срама не видывала.

И в один миг ее воображение нарисовало картину, которой так боятся дачницы: вор лезет в кухню, из кухни в столовую... серебро в шкапу... далее спальня... топор... разбойничье лицо... золотые вещи... Колена ее подогнулись и по спине побежали мурашки.

Грех вам, барин! - сказала Пелагея, и в голосе ее послышались слезы. - Господа образованные... благородные, а нет того понятия, что, может, при горе-то нашем... при нашей несчастной жизни... - Она заплакала. - Обидеть нас можно. Заступиться некому.

И воображение ее опять нарисовало картину: муж входит в темную кухню... удар обухом... умирает, не издав ни одного звука... лужа крови...

Но рванул ветер по крыше, застучал по бумаге на окне и донес явственный крик: "Караул!"

Вы восхитительны, сударыня! Целую вам мысленно ручку

Все пьяны, грубы, неотёсаны!..Все какие-то, идиоты! Клянусь богом, первый раз в жизни вижу таких бессердечных людей!

Я еще не стар, не сед, но уже не живу.

Только в беде люди могут понять, как не легко быть хозяином своих чувств и мыслей.

Такое маленькое, необъемистое тело,а сколько в нем таится всякой мерзости!

Лучше быть этой белокурой Оленькой, - обратился я к Урбенину, - и жить здесь со зверями, чем судебным следователем и жить с людьми...