
Книга чудесная! Она цепляет с самого начала и не отпускает до конца – в ней живешь, с ней размышляешь, сочувствуешь отцу Чисхолму, вскрикиваешь от ужаса и повторяешь: «Ну вот опять!» Главное достоинство книги – ее главный герой, – думающий, сомневающийся, спорящий и именно поэтому обладающий подлинной верой. Отец Чисхолм, несомненно, выдающийся человек, в котором есть редкое соединение мужества, стойкости и невероятного смирения. Такая исключительность выводит его из ряда «обычных» людей, это, так сказать, редкий экземпляр. Именно поэтому особенно важно, что в книге есть эти слова:
Как страшно, когда я был мальчиком, я был убежден, что все священники хорошие… непременно хорошие… — А теперь ты узнал, что все мы слабые люди…
Люди, подобные Фрэнсису, конечно, есть и в реальной жизни. Но нельзя требовать, чтобы все священники были такими – просто потому, что таких людей вообще очень мало. Что еще отличает книгу – она вдохновляет, не дает унывать, не позволяет опустить руки. Причем делает это не оголтелым «не дрейфь, все будет хорошо!», а спокойным «надо делать свое дело – что бы ни случилось»:
Надо помнить, что потерпевший поражение, все еще обладает всем, если он обладает Богом.
«...с ней размышляешь...», да. Вот, чем еще хочется поделиться.
1.
А как вы определяете христианина? Если один из семи дней он идет в церковь, а остальные шесть лжет, клевещет, обманывает своих близких? — он чуть улыбнулся. — Доктор Таллох жил иначе. И умер он… помогая другим… как и сам Христос.
Это вечное смешение понятий – «христианин» и «хороший человек». Вполне возможно, что такая постановка вопроса для Великобритании того времени была нова и вызывающа, но то же происходит и сегодня. Однако это просто два разных понятия, лишь частично пересекающихся: можно быть хорошим человеком, но плохим христианином, можно не быть христианином вовсе; и наоборот – христианин может быть хорошим человеком, но может — плохим (другое дело, что в таком случае почти наверняка перед нами плохой христианин, но все же христианин). Об этом очень точно сказал К. С. Льюис в книге «Просто христианство» (написанной, кстати, практически в то же время и в том же месте):
Люди задают мне вопрос… «Не могут ли многие люди, не способные поверить в эти доктрины, оказаться гораздо более истинными христианами, более близкими к духу Христа, чем те, кто в эти доктрины верит?» Это возражение в каком-то смысле очень верное, очень милосердное, очень духовное, очень чуткое. Но обладая всеми полезными свойствами, оно – бесполезно… Во-первых, сами христиане не смогут применить его ни к одному человеку. Не нам решать, кто, в самом глубоком значении этого слова, близок или нет к духу Христа. Что касается неверующих… в их устах оно сделается просто выражением похвалы. Называя кого-то христианином, они лишь будут иметь в виду, что это хороший человек. Но такое употребление этого слова не обогатит языка, ведь у нас уже есть слово «хороший».
Что же касается «спасется или нет» вот этот конкретный сферический конь в вакууме, – то, конечно, это совсем не наше дело: «Внимай себе, Антоний».
2. То же происходит и с понятиями «дружить» и «разделять веру». История абсолютно та же, только с обратным направлением: считается, что если человек не объявляет все религии истинными, он плохо относится и к конкретным людям – буддистам, мусульманам, христианам. Это я к тому, что в том, чтобы с удовольствием общаться с самыми разными людьми, нет совсем ничего удивительного. Удивительно было бы не иметь никаких убеждений и быть одновременно атеистом, агностиком, последователем «восточной мудрости» и христианином (причем сразу православным, католиком и протестантом) – чтобы никого не обидеть.
3.
Откровенно говоря, я не могу верить, что какое-нибудь Божье созданье будет осуждено на вечные муки из-за съеденной в пятницу бараньей котлеты.
При всей очевидности, здесь есть две стороны. Во-первых, христианин призван к свободе, и такой постановки вопроса не существует. С другой, как ни удивительно, это не повод для христианина каждую пятницу пожирать котлеты, не придерживаться поста, не бывать в церкви – просто это не отвлеченные правила, за нарушение которых наказывают, это осмысленный выбор, когда человек знает, зачем он это делает.









