Цитаты из книги Дни в Бирме

Нет ничего горше, чем смотреть на унижения того, кто потерял всякое достоинство.

И ужаснее всего , больнее и обиднее всего была низменность ее чувств: безумные, раболепные мольбы не содержали ни капли любви к нему. Душераздирающий плач лишь об утраченном положении праздной , нарядной, помыкающей слугами наложницы. Что-то невыразимо жалкое. Люби она Флори, совесть бы не позволила ему столь легко ее вышвырнуть. Горе без тени благородства весьма препятствует сердечному сочувствию.

И почему тебе хорошо только, если другим вред?...Что тебе с этого?Денег все мало - Деньги! Кто говорит про деньги? Пора собразить, что бывает кое-что поважнее. Слава. Величие. А вдруг и сам губернатор орден к моей груди приколет?... - Когда ты вспомнишь, что не вечный? ..Станешь вот жабой или крысой. Или еще хуже - в ад попадешь.

Тут и тупице ясно, что мне бунт нужен, только чтобы подавить его. ..Я про-во-ка-тор . Умный провокатор, понимаешь? ...Сам разжигаю дураков, сам и ловлю. Чуть забурлят, а я их - хоп, и под арест! Кого повесят, кого в каторгу, а я - я буду первый, кто бросился в бой со злодеями.

Бедные люди! Почему ты их не остановишь? - ...мятеж-то мой. Я сам его готовлю. ...Денег-то , я тебе скажу, порядочно ушло.... здесь мои мозги, а не мое участие. Шкуры пускай дырявят олухам деревенским.

Сам редактор за решеткой объявил голодовку, продержавшись без пищи целых шесть часов.

А подлинной основой режима является отнюдь не чиновный аппарат - держится все на армии.

Мы учим здешних мальчишек гонять в футбол и хлестать виски..., наши школы фабрикуют дешевых клерков, но действительно нужного ремесла мы не даем - страшимся конкуренции.

Из джунглей вниз по холму неслись два пони, но без всадников...Нет, тут не несчастный случай - никакому воображению не под силу представить Веррэлла, вылетевшего из седла. Всадники спешились . Лошади убежали, потому что Элизабет и Веррэлл слезли с коней. Слезли зачем? Господи, да он знал зачем! Не догадывался, не подозревал, а знал. Буквально видел, как все происходило; видел в деталях, во всех мельчайших грязных подробностях.

Ах, сладость этих наполнявших девушку блаженством верховых прогулок! Сидя в седле, пересилившись в упоительный высшей мир - мир скачек, поло и конной охоты!... Какая роскошь, какой шик! И это всем трепещущим сердцем чувствовала она, была ее, ее жизнь - жизни, родная подуше, по всем заветным стремлениям!... Сближала также общая, лейтенанту даже свойственная в большей степени, неприязнь к умникам. Веррэлл обмолвился однажды, что после восемнадцати лет не брал в руки ни одной книги.

"Помни , паренек, всегда помни, что мы - сахибы, а они - грязь!"

- Не мечтаешь ли ты иной раз о том, чтобы стать как-то повыше? Не обижает тебя, что наши, вернее, мои успехи и не особенно заметны? Ну, накопил я много тысяч рупий, да, много, а погляди на этот дом - очень отличишь от простой хибары? Надоело есть деревенскую еду, общаться с туземной шушерой. Богатства мало, я хочу другого положения . А ты? Не желала бы ты как-то поднять свою жизнь, как-то, я назову это - возвыситься?

Пусть они экзотичны, любопытны, но все-таки относятся к "низшим" народам, неразвитым и темнокожим.

Марать женщин было его сладчайшим удовольствием.

"Тяжкие времена! Барышням самим приходится зарабатывать на жизнь!Позор!Разве это не возмутительный эгоизм мужчин, гуляющих холостяками, когда вокруг так много одиноких бедных девушек?... Будь я в наши дни барышней, я бы, признаюсь, вышла за любого, буквально за любого!"

" Дивный , дивный мир!...У бывших подружек все: лошади, автомобили, мужья в мундирах придворного конногвардейского полка, а она тут , прикованная к жуткой поденщине....Как подсказывало ей чутье , настоящие приличные люди - те, что охотятся с борзыми, ездят на скачки, плавают на яхтах, - не умничают, не занимаются всяким вздором художества и сочинительства, не разглагольствуют про гуманизм-социализм. "Умник" в лексиконе Элизабет стало словом ругательным".

Видишь, как неотесанные юнцы лупят седовласых слуг. И постепенно начинаешь горячо ненавидеть соотечественников, страстно желать, чтобы аборигены взбунтовались и потопили Империю в крови.

Но о каких друзьях или хотя бы приятелях можно мечтать , если каждый твой соплеменник - лишь зубец шестеренки в деспотическом механизме? Свобода слова немыслима. Все прочие - ради бога: свобода пить безпробудно, трусить, сплетничать, бездельничать - запрещено лишь думать самостоятельно... В итоге таишься и потайной бунт тебя разъедает, как скрытая болезнь. Живешь сплошной ложью.

Дискуссий шиворот-навыворот, в которых англичанин всячески язвил Британию, а уроженец Индии с фанатичной преданностью защищал. Никакие щелчки и уколы британцев не могли поколебать восторг доктора перед Англией. Он был готов пылко и совершенно искренне подтвердить , что лично принадлежит к худшему, угасающему племени. Его вера в британское правосудие не слабела даже тогда, когда он возвращался после проведенных в тюрьме под его наблюдением телесных наказаний или казней.