Цитаты из книги Солнце в силках

Сидеть взаперти больше не было сил. Подвижная, озорная Тураах задыхалась без запахов леса и нежных прикосновений ветерка.

Олень повернулся к Табате, взгляды их встретились: спокойная мудрость древнего животного и ясные, с удивлением смотрящие на мир глаза ребенка. Олень шагнул к Табате. Склонил рогатую голову. Табата доверчиво потянулся погладить костяную корону и не успел даже ахнуть. Острые рога вонзились ему в живот.

– Баай Байанай милостив, щедрой рукой гонит он лесных жителей в силки наших охотников, но одно дело найти богатую дичь в своем самолове, другое – слышать плач детеныша в ловушке, – решительно прошептал он, подражая витиеватой речи олонхосутов.

"Не обращай внимания на молодежь, им бы только веселиться да сплетничать. А за советом нужно приходить к старикам."

Старик мой... Всю жизнь меня дожидался, хозяйство вел. А я всегда возвращалась, в какие бы дебри не зашла, все равно возвращалась...

Это не смерть. Ее холодное дыхание не приводит в ужас: смерть – продолжение жизни, ею ничего не заканчивается. Здесь же только разложение, гибель, за которой не будет ничего.

Тьма не дает ответа, но что-то подсказывает: останавливаться нельзя.

Послушай, Тураах, я долго жила на свете и знаю: судьба иногда сплетается в замысловатые узоры.

Ужас долго живет в сердцах людей.

Серобокая любопытна. Пусть смотрит. Если увидит необычное, принесет а клюве. Вороны – страшные сплетницы.

Старость мудра, но часто забывает, каково быть юным.

Как удержать уходящую жизнь, замедлить ее стремительный бег?

Меняется свет, удлиняются тени, растекаются ночным мраком по миру. А она все глядит в пустоту, пока не проваливается в страшные видения.

Пусть смоет вода все то черное и страшное, что роится в ее душе.

Здоровая жажда помериться умениями приводит к росту мастерства, но неравенство сил и зависть могут превратить дружбу в ненависть.

Вол­ну­ет лю­дей чу­жая ис­то­рия, бу­до­ра­жит во­об­ра­же­ние, пе­ре­ска­зан­ная сот­ни раз, пре­вра­ща­ет­ся в сказ­ку. И толь­ко близ­кие зна­ют, что ис­то­рия не за­кан­чи­ва­ет­ся счаст­ли­вым сва­деб­ным пи­ром. Она про­дол­жа­ет­ся: сад­нит раз­би­тым серд­цем, бо­лью от­да­ет­ся в из­ра­нен­ной руке, кош­мар­ным сном воз­вра­ща­ет­ся пе­ред рас­све­том и вос­кре­ша­ет­ся жел­тым про­блес­ком в гла­зах лю­би­мо­го.

За це­лый день они мог­ли не ска­зать друг дру­гу ни сло­ва, но его вни­ма­ние оку­ты­ва­ло теп­лым ко­ко­ном.

Пле­тут лов­кие паль­цы нить-те­ти­ву, упру­гую, креп­кую. Шеп­чет Ал­та­а­на свою прось­бу, а по ще­кам ка­тят­ся сле­зы.

Что во­ло­сы? Во­ло­сы отрас­тут. Лишь бы не было боль­ше смер­тей.

Он смот­рел на Ту­ра­ах, а она — на мед­лен­но вью­щи­е­ся в ноч­ном воз­ду­хе бе­лые мош­ки. И так спо­кой­но, так уют­но было в мире, сжав­шем­ся до едва теп­ля­ще­го­ся ко­ст­ра и двух об­няв­ших­ся в его све­те, что ка­за­лось: миг рас­тя­нет­ся до веч­но­сти, и это бу­дет са­мая же­лан­ная веч­ность.

У хо­ро­ше­го хо­зя­и­на со­ба­ка — чи­стей­шая ра­дость. Пу­ши­стая, мок­ро­но­сая и яс­но­гла­зая.

Ра­дость, вер­тя­ща­я­ся у ног, скла­ды­ва­ю­щая на тебя свои лапы, до­ве­ри­тель­но за­гля­ды­ва­ю­щая в гла­за и ма­шу­щая хво­стом-крюч­ком