Цитаты из книги Девятнадцать минут

... Она знала , что многие родители роются в вещах своих детей в поисках презервативов или пакетиков с травкой , пытаясь поймать их с поличным . Но у Алекс всё было иначе . Для Алекс осмотр вещей Джози был способом пережить всё то , что она пропустила .

«Она говорила между слов: «Тебе всегда было наплевать, что происходит в моей жизни, так не думай, что теперь сможешь все изменить».»

— Кофе пила, — ответила Джози.

— Кофе не считается.

— Считается, если нет времени, — заметила Джози.

Чудовища не появляются ниоткуда. Домохозяйка не превратится в убийцу, если ее никто не заставит. В этом случае монстра создает муж. А в случае Питера это была вся школа Стерлинг Хай. Его били и дразнили, толкали и щипали, делали все, чтобы поставить на место. Именно благодаря своим мучителям Питер научился давать отпор.

Другими словами, это часть мозга, которая соответствует словам: «Мой друг тоже считал, что это удачная идея».

– Ага, – сухо ответил МакАфи. – Приятно слышать. Предположим, вы стали свидетелем практически ежедневных издевательств в раздевалке прямо у вас под носом… согласно правилам школы, что вы обязаны делать? Дасти посмотрел на него. – Это же написано в правилах. Понятно, что я не ношу с собой свод правил.

– Что именно он написал? – Он писал о Джози. О том, как он к ней относится. – Вы хотите сказать, что она ему нравилась? – Наверное, – ответил Дрю. – Позвольте уточнить, – сказал МакАфи. – Вы взяли личное письмо, которое было написано не вам, письмо, где были выражены самые глубокие и сокровенные чувства Питера, и разослали его всем ученикам школы? Дрю молчал. Джордан МакАфи хлопнул по письму, лежащему перед свидетелем. – Ну и как, Дрю? – спросил он. – Шутка удалась?

Он был хорошим адвокатом, лучше, чем она хотела бы о нём думать.

- Ну и что вы делаете, чтобы преодолеть страх выступления перед публикой? Представляете судью в одном белье?

Но поверь мне, если ты встанешь за Свидетельскую стойку и будешь врать о том, как вел себя в прошлом, я постараюсь, чтобы ты загремел в тюрьму за препятствование правосудию.

— Джози, — сказал Патрик, — она с ума сходит из-за тебя.

Я понимаю, что чувствуешь, когда ни твои действия, ни слова не способны ничего исправить. Я знаю, что значит просыпаться среди ночи и бес прерывно прокручивать снова и снова одну и ту же сцену и воспоминания настолько яркие, что кажется, будто переживаешь это событие вновь и вновь.

— Что вы здесь делаете? — спросила Джози. — Я могу задать тебе тот же вопрос. Она пожала плечами. — Это свободная страна.

Она подняла глаза.

• Дрю, ты родился идиотом или это приобретённое?

Она спросила себя, что хуже: быть не в состоянии вспомнить случившееся, как ни пытайся заставить свою память работать, или помнить всё до последней кошмарной секунды.

На её работе мужчины, с которыми она общалась, были либо уголовниками, что было плохо, либо адвокатами, что было ещё хуже.

— Как это? — спросил он. — Что именно? Питер на мгновение задумался. — Быть на вершине? Джози потянулась мимо него за следующей стопкой копий и сунула ее в степлер. Она проделала это трижды, и Питер подумал, что она собирается проигнорировать его вопрос, но тут она заговорила. — Чувствуешь, что стоит сделать один неверный шаг, — сказала она, — и упадешь.

— Питер, — тихо проговорил Джордан, — ты хотел их убить? И тут же Джордан начал проклинать себя за то, что задал вопрос, который никогда не задаст ни один адвокат, тем самым заставляя Питера признаться в умышленности своих действий. Но вместо ответа Питер задал ему не менее каверзный вопрос. — Ну а вы что бы сделали? — спросил он.

— Почему в Люксембурге не любят играть в футбол? — спросил Дерек и ответил: — Очень неудобная игра: посильнее ударил по мячу, и за ним надо бежать то в Бельгию, то в Германию, а то и во Францию.

Знаешь что? Ты прав. Мне действительно плевать. Я просто делаю свою работу, потому что, в отличие от тебя, государство не будет оплачивать мне жильё и еду до конца жизни.