Думаю, не случайно «Риф» был в числе фаворитов читательского голосования премии «Большая книга».
Стройная композиция романа удерживает несколько его слоев: основные события как будто накладываются на множество других, имеющих к ним отношение, но не развернутых. Выдуманные места, герои, ситуации органично сочетаются с реальными. Одна из основных метафор – инсталляция «Вертикальный километр земли» ленд-артиста Уолтера де Марии: если ты его не видишь, это не значит, что его там нет.
Три истории - три героини, несущие в себе груз прошлого. Кира, не вынеся «душной жизни в тени материнского бесчестья», сбежала из жизни закрытого северного городка Сулима, стерла мать из памяти (та, спасая незаконный промысел, оказывается организатором преступления). Ее дочь Таня, тяжело переживающая так и не сложившиеся отношения с матерью, живет в Москве и снимает документальное кино. Ли, попавшая в юности под влияние пседоученого антрополога Гарина в одном из университетов США, работает в фонде, занимающемся сбором информации о сектах и их лидерах, а также реабилитацией попавших под их влияние людей. Их судьбы пересекутся в подмосковном поселке, где бежавший из Америки Гарин создал свою секту «Чаща», обещавшую людям освобождение от гнетущего их прошлого. Каждой героине есть от чего освобождаться, каждой из них предстоит многое преодолеть в себе.
«Риф» – это исследование того, как появляются «самодовольные харизматики и самозваные Иисусы», как им удается «подчинять людей, расчеловечивать их, превращать в рабов». Тема сект запараллелена с темой исторической памяти. В выдуманном Сулиме летом 1962 года происходит то, что произошло в это же время в реальном Новочеркасске. Если о событиях умолчать, это не значит, что они забудутся, ведь любая историческая драма всегда множество личных. «Есть такие люди. Они в случае опасности отбрасывают прошлое и отращивают новое». Это сказано об одном из героев. Но это ведь не только об одном герое. Память и забвение – тот контекст, в котором прочитываются и истории всех выдуманных персонажей, и история невыдуманной страны. Закопать свое прошлое не значит освободиться от него, потому что «прошлое – оружие обоюдоострое».
А еще задаются вопросы правды, этики, справедливости, нравственности, искажение которых приводит к ситуациям, когда преступление становится «нормой». Не случайно рефреном звучат слова Pos hoc ergo proter hoc (после этого значит вследствие этого).
Я оценила автора за зону комфорта, в которой он держит читателя: ты, конечно, впечатляешься ужасным в мире и в людях, но не настолько, чтобы бежать за валерианкой.
2 понравилось
