Отзывы о книге Синдром Петрушки

Бывает так, что книгу хочется читать быстрее и быстрее, ты читаешь запоем, не можешь оторваться, пролетают часы, ты всё читаешь и глубокой ночью дочитываешь. Эта книга не из таких. Такие книги как она смакуешь. Она необыкновенно вкусная. Как сухое вино, как горячее какао, как осенний воздух, как вечер у камина...Не можется, да и не хочется читать её быстро, хочется пробывать каждую строчку на вкус, неспеша...

Я нигде не видал столько снега. Он набрасывается и пожирает все на своем пути: скамейки, столбы, подворотни, заборы и крыши, переметает дома и идущие на север составы. Он валит, валит огромными, сбитыми, слепленными воедино кулаками – никаких не снежинок, тут не место привычной зимней идиллии; это похоже на паническое бегство потустороннего войска, на разрушение, на распад самого мира. Он разваливается на куски, этот мир – его небо, его вещественная суть; распадается омертвевшая, оледеневшая гнилая плоть и, подхваченная ураганом, уносится прочь в хаос Вселенной…

В чем-то язык похож на язык Т. Толстой, так же обстоятельно, пресыщенно эпитетами, тягуче, но здесь сказочнее, готичнее,кукольнее... Куклы и люди. Кто живой, кто мертвый - поди разбери... Бывает же и кукла душевнее, живее человека. Недаром я к ним всегда относилась, отношусь и буду относится с недоверием. Уж больно хитрые глаза... Лизу жалко. Главную куклу. Петю нет. Она хотела быть любимой обыкновенной единственной женой, а он был одержим. Не она, а он. Вот кого лечить то надо. Петрушка. Всю жизнь Петрушка. И все вокруг для него Фаюмочки да Кашпареки. Мерзковато как - то. Страсть губительная и роковая еще никого до добра не доводила. Так-то. Замечательная сказочная кукольная книга. Только если очень боитесь кукол - не читайте. Совсем смотреть на них не сможете.

Когда начинаешь читать Рубину, возникает такое чувство, что тебя окунули лицом в воду и держат там. Это неожиданно, непонятно, сильно. Ты ничего не соображаешь, мучительно пытаешься ухватить суть, будто глоток воздуха, пытаешься вырваться. А потом она сжаливается, отпускает читателя и начинает рассказывать все по порядку, наблюдая, как он перестает испуганно моргать, успокаивается, все более и более внимательно слушает. Вот этот момент я люблю больше всего.

Что написать о книге… Тяжело что-то говорить, потому что там сказано все, и добавить нечего. Ключ к истории - рассказ о номере Филиппа Жанти с бунтующей марионеткой. Кукла жаждет вырваться из-под власти того, кто ее водит, не осознавая, что без Кукольника она – ничто. Но ведь и Кукольник без своего творения не может существовать. Кто он без куклы? Обычный человек. И лишь взяв в руки марионетку, он становится Творцом, Режиссером, он живет и говорит по сути только через нее.

Рубина сама – как кукольник. Она создает этих персонажей, и они действительно ЖИВУТ на страницах! Все ее герои, даже второстепенные - такие настоящие! Парой слов, какой-то фразой она показывает, ЧТО это за человек. Я их чувствую, даже представляю их мимику и жестикуляцию. Они говорят со мной, спорят, смеются и плачут, они успевают в меня проникнуть.

История Петра и Лизы - трагичная, волнующая, драматичная. Ее нормальная температура непривычно высока – «надлом, надрыв и война по всем фронтам». Это любовь «особо свирепого вида: страстная, единоличная, единственная». Они мучаются в ней сами, мучают друг друга, но не могут иначе. Такая уж у них судьба.

Спойлеры...

Кто-то, возможно, осудит Петра за мысль, которая посетила его еще в детстве, когда он впервые увидел маленькую Лизу и решил сделать ее «своей главной куклой». Кто-то осудит не за то, что подумал, а за то, что планомерно воплощал эту идею всю жизнь… Но я не могу сказать ничего плохого про этого человека. Я понимаю его! Он создан таким, он сам – Петрушка, Трикстер, «не плохой и не хороший. Мораль и честь – не про него. Ему все дозволено». Он живет по своим внутренним законам, им руководит его призвание, которое и составляет суть этого человека. Он не может, да и не должен жить по-другому.

А Лиза… она долгое время действительно была куклой: в руках отца, затем Петра. Она страдала, пыталась переломить ситуацию, вырваться из-под власти своего странного и единственного мужчины, закончить эту мучительную историю. Но ей это никак не удавалась - связь между ними слишком крепка, эта нить пустила корни в обоих слишком глубоко. И все-таки ей это удалось. Она решилась на отчаянный, но единственно верный поступок, который помог не только ей, но и Петру предпринять еще одну попытку стать счастливыми.

Я очень благодарна автору, что она именно так закончила историю. По логике повествования напрашивался трагический финал, и я ждала его я тяжелым сердцем. Но Дина сжалилась над нами и над своими героями и позволила им успокоиться, вздохнуть полной грудью и повернуться наконец-то лицом к рассвету нового дня, начать новую страницу их истории.

Да-да, есть в медицине такое понятие - "Синдром смеющейся куклы" или "Синдром Петрушки". Выдержка из Вики: "Синдром Ангельмана — генетическая аномалия. Для него характерны задержка психического развития, нарушения сна, припадки, хаотические движения (особенно рук), частый смех или улыбки."

Речь пойдет о Кукольнике - человеке, получившем от природы дар "оживлять" кукол - вдыхать жизнь в груду завалявшихся пыльных тряпиц и палок, превращать их в живое существо с собственным ярким характером - о великом талантливом создателе этих самых кукол... С детства волею случая куклы стали неотъемлимой частью его жизни. Но главная, самая любимая, самая живая, самая "его" кукла - маленькая девочка, младенец, которую в глубоком детстве он выкрал для себя из коляски, взрощенная им и воспитанная, впоследствии ставшая его спутницей, его партнершей, его женой, его проклятием, его болью, его единственной любовью и....... матерью его ребенка, больного синдромом Петрушки..... Как насмешлива жизнь порою бывает.... Как жестока.... Эти двое не могут жить друг без друга, но и вместе им архитрудно - да, это любовь, но какая? Любовь жестокая, больная, любовь до дикого волчьего воя и безумного смеха, до помешательства и психиатрической лечебницы, любовь на острие грани, балансирующей на краю пропасти... Но разве могут эти двое дышать друг без друга? "Отпустить" погибшего ребенка, не возводить ореол мученичества вокруг его имени, продолжать жить дальше? Будет ли даровано этим двоим счастье? Ужели не заслужили они покоя??? Читайте, узнавайте, погружайтесь - Львов, Прага потрясают в умелых руках Рубиной!!! Как можно ТАК смачно описывать города??? Помимо этого здесь и запутанная семейная история, тайны, "проклятие рода", Корчмарь - родовая кукла семьи, кукла - блестящее, живое воплощение в жизнь собственной жены...... Одним словом, восторг, полный восторг!!!

Это была первая мысль, которая у меня возникла, когда я книгу дочитала, а точнее опять дослушала в озвучке автора. Дина Рубина удивительно умеет изображать роковую любовь. На разрыв аорты и на всю жизнь. Вот и здесь мальчик встречает девочку, точнее крадет ее, крошечную, из коляски на улице и говорит, что она будет самой главной его куклой.

Все это можно было бы воспринять как детскую глупость, если бы мальчик, Петя Уксусов не успел уже к этому времени заболеть кукольным театром. В тот момент в нем уже жил Петрушка, гениальный артист-кукольник.

Здесь мы снова видим, как Рубина сводит две судьбы. Непростые. С очень тяжелым и страшным семейным прошлым. Хрупкая Лиза - дочь львовского адвоката, самозабвенного картежника и очень развращенного человека. Она растет в довольно странной среде, окруженная антиквариатом и ужасными рассказами о преступлениях. Петя, напротив, растет в бараке, в холодном краю, и отец у него артистичный пьяница Ромка. Однорукий трикстер. И вот каким образом могла повернуться судьба так, чтобы эти двое встретились? Что случилось раньше - печать вечной чьей-то куклы, определившая судьбу Лизы, или Лесной Царь, навсегда унесший душу Пети?

Рубина отлично собирает материал для своих романов, поэтому из книги вы довольно много узнаете о куклах и кукольниках. Обо многих вещах я раньше даже не задумывалась, поэтому читать было любопытно. причем настолько, что я даже стала подумывать, не сходить ли мне в кукольный театр. Хотя вот эта любовь, которая "камнем надгробным ляжет", под конец меня очень тяготила.

Случилось!!! Я познакомилась с Диной Рубиной, и теперь думаю - как, как я могла держать в нескончаемой книжной очереди этого автора???
С первой страницы стало понятно, что автор - мой; красивый слог, узорно сплетены предложения, сюжет с самого начала увлек за собой, хотелось читать скорее, и в тоже время растягивать удовольствие от книги...
"Синдром Петрушки" - название генетической поломки, страшного диагноза, который обрушивается на новоиспеченных родителей, а те не понимают в чем дело, ведь их ребенок всего лишь всегда улыбается; но речь не только про болезнь , для меня здесь о страсти, которая равна нездоровой одержимости, о страсти к куклам вообще , и к самой главной кукле - живому человеку, о семейных тайнах и интригах, о дружбе и, ладно, о любви, много о чудном ремесле кукольника, о  театральных представлениях, а еще о боли и трагедии, и немного о радости...
Здесь всего много, а еще отмечу фон книги - описание города, кофейни, сувенирного магазина, немного пейзажей - теперь я там тоже была...
По итогу у меня востор. И желание сходить в кукольный театр! И еще желание открывать автора и дальше, благо в нашей библиотеке целая рубинская полка!

Такая противоречивая книга... С одной стороны, поначалу я реально мучилась, когда её читала. У Рубиной здесь очень витиеватый, наполненный метафорами и сравнениями слог. Плюс совершенно кашеобразное в плане хронологии повествование. Плюс болезнь почти всех русских авторов - походы в бытовуху и подробное знакомство с каждым встречным персонажем с закапыванием в историю его семейства. Плюс плохо определяемое время действия (результат кашеобразной хронологии). Плюс место действия - то Израиль, то Польша, то Чехия... с перечислением и описанием улочек и архитектурных изысков, мне незнакомых от слова совсем. Добавим к этому предыдущий пункт и скачки во времени с 1940-х до начала нулевых... В общем, всё это поначалу серьёзно корёжит мозг, который привычно пытается выискать среди предложенного ему месива хоть какой-то сюжет. А далее появляется то самое "с другой стороны". Сюжет, закопанный глубоко и далеко во всё, что я описала выше. Та самая семейная детективная драма, о которой говорится в аннотации, предстаёт перед нами по крупицам, то там кусочек всплывёт, то сям, и чем дальше ты продвигаешься по страницам, тем более объёмной, глобальной она представляется, оправдывая персонажную чехарду первой пары сотен страниц. В "Синдроме Петрушки" можно увидеть невероятную историю любви, любви болезненной, безумной, безысходной. Можно увидеть "кукольность" жизни любого человека, подчинённого множествам невидимых глазу механизмов, мистическую волю рока. Можно наблюдать историю становления гениального в своём деле мастера кукольного театра, проследить его путь с самого детства, вместе с ним высматривать в окружающем мире кукольные параллели, сидеть в мастерской старого учителя и мастерить своих первых тряпичных созданий, давать им имена и придумывать сценки. Это сложная история, её не так просто читать, но когда втянешься - оторваться уже сложно, хочется быстрее узнать развязку, дойти вместе с главными героями до логического завершения их безумного "кукольного" существования.

Роман с размеренным повествованием и меланхоличным настроением. Наводит на размышления о кукольной теме. И не только потому, что главный герой – кукольник. Пётр Уксусов напоминает, что порою мы становимся куклами добровольно или из нас делают таковых. Для кого-то ты – антиквариат, к которому относятся крайне трепетно, что подтверждает Петя, ведь стоило ему, восьмилетнему мальчугану, увидеть Лизу, то сердце его сжалось и захотелось убежать с ней и никогда никому не отдавать. А для кого-то ты – обыкновенная марионетка, которую можно проиграть в карты. Обе ситуации являются крайними, но, как правило, в золотую середину редко кому удаётся попасть. Учёба у Казимира Матвеевича не прошла даром и позже Пётр смог восхищать публику, срывая громкие аплодисменты. Однако возлюбленную свою он продолжал считать куклой, так и не научившись любить. Подобное отношение приводит к плачевным последствиям, к психическим расстройствам. Поначалу роман может показаться чем-то мутным, но чуть погодя, распробовав, окунётесь в неоднозначные отношения Пети и Лизы и семейное родовое проклятие. Очень важно, чтобы ребёнок не смеялся, понимаете? В общем, полный атас и кирдык! Я не пожалела потраченного времени. Знакомство с современной русской литературой всегда заставляет меня напрячься и изначально относиться к произведению со скепсисом. Но книга оказалась приятным исключением, чему я очень рада.

Омут. Бездонный, с чернеющей прозелью, в которой ты сознательно ступаешь. Самыми кончиками пальцев ног касаешься воды, а потом падаешь, пропадаешь, и над твоей макушкой смыкается темнота.

Читать трудно. Кажется, что трудно, ведь прошел уже не один час, но ты не видишь. Ты - там, за пределами нашего мира, тебя уже давно ведут как марионетку, по словам-ступенькам вниз, в глубины прошлого Петрушки и Лизы.

Прошлое болезненно, наполнено смертью, мистикой, одуряющей горячечной любовью. Эта любовь успешно проползает туманным настилом через всю книгу - и ты понимаешь, что не надо ее тебе, никому ее не надо. Пусть она как в сказке - раз и на всю жизнь, но какая же она нереальная, какая же она, черт возьми, страшная.

Мне не хочется говорить о сюжете, рассказывать хоть что-то - малые начальные сведения, сухие и точные. Ведь эта историю длинною не в одну жизнь.

Какая огромная работа проделана автором, ведь описанию кукол уделяется много книжного пространства. Я никогда не была в кукольном театре, но насколько живо и красочно описывается таинство представления. Впрочем, в книге вообще язык до крайности хорош, иногда через эту крайность он перешагивает. К нему нужно привыкнуть, дать себя обнюхать и затем уже читать более расслаблено.

Я не ожидала столь сильной истории, столь обстоятельной подачи и раскрытия. Не читала ранее Рубину, но сейчас планирую вернуться к ней чуть погодя.

Обычно у Рубиной книги пронизаны светлой печалью. Но не эта... "Синдром Петрушки" как натянутая струна, как сжатый кулак. И ты не можешь увернуться. Тебе просто некуда деться. И постоянный страх, что вот сейчас этот кулак полетит тебе в лицо сгустком пронзительной всепоглощающей боли. Опрокинет тебя, задыхающегося, хватающего воздух ртом. И твое сердце взорвется от безысходности. Но жизнь продолжается. И пока она продолжается, всегда есть надежда. Маленькая огненная рыбка, "не ку-кол-ка!!!", которая, быть может, принесет покой двум израненным душам.

Для меня это лучшее у Рубиной.

И еще. Я не устаю восхищаться, как Рубина рисует города. Читаешь и видишь его целиком. И в то же время замечаешь каждую улочку, каждый двор, каждую "брукивку", каждый каштан на аллее, каждый солнечный зайчик в окне.... Львов... мой любимый город. Прага... моя хрустальная мечта: "огромные фонари на площади Ресублики, препоясанные цветочными коромыслами, с бадьями, полными герани; ...россыпь мансардных оконец, которые, словно почки весной, вспарывают кору черепичных крыш; ...мелкое тряское цоканье копыт по брусчатке и запряженных в пролетки нарядных лошадей: голубая упряжь, голубые шоры, голубые колпачки на сторожких ушах..." А Киев, Ташкент, Иерусалим... О каждом она пишет, как о единственном, родном и близком, самом прекрасном Доме.