Цитаты из книги The Judging Eye

Самый важный вопрос, который можно задать любому человеку, любому ребенку, — это вопрос его происхождения. Только зная, чем человек был, можно попытаться сказать, чем он будет.

Когда истощение души доходит до последнего предела, наступает особое смирение, момент, когда все становится едино, что выстоять, что уступить.

Война — продолжение спора, а мечи — те же слова, наточенные так остро, что могут пускать кровь.

Когда взрослому мужу свойственна невинность ребенка, мы зовем его глупцом. Когда ребенку свойственно хитроумие взрослого мужа, мы зовем его исчадьем ада. Как и у любви, у мудрости тоже своя пора.

День, когда будущим начнут править слова, станет днем, когда заговорят мертвые.

У всего есть свое развитие. Жизни, встречи, истории, каждая тянет за собой свой отвратительный осадок, каждая углубляется в темное будущее, выискивая в нем факты, которые складывают в оформленную цель обычное жестокое совпадение. И Ахкеймион уже наелся этим досыта.

Он выдумал это, не желая слишком далеко углубляться в правду. Но как только он выговорил эти слова, они показались ему истинными в полной мере, и смысл их оказался еще более ужасен. Таковы извращенные законы бытия, человек часто начинает верить собственным словам лишь после того, как произнесет их вслух.

Змейка, змейка, быстрый взгляд, Змейка, змейка, быстрый яд, Змейка, змейка, как найти Твои тайные пути, Чтобы с них скорей сойти Чтобы жизнь свою спасти? Но бежать — напрасный труд, Все равно ты тут как тут.

— Существует много, очень много способов нарисовать окружающий мир, ваша милость. Например, мы отождествляем людей с их телом, с положением, которое они занимают в пространстве и во времени. Как только мы принимаем подобный образ мыслей, мы полагаем его естественным и единственно возможным видением. Но что, если мы будем отождествлять человека с его мыслями — что тогда? Где тогда мы очертим его пределы? Где он начинается и где заканчивается?

Следить за внезапными переменами бывает забавно. Своего рода обнаженность ума — когда планы вдруг повисают в воздухе, лишившись логики, на которой были основаны изначально.

Сокровенное утешение сирот: уметь верить в то, что хочется, а не в окружающий мир — во все что угодно, только бы заглушить боль потери.

Порой незнание — это самая большая сила.

Бесконечное разнообразие людей и их дел — не более чем обман зрения, проявляющийся тем сильнее, чем ближе к земле, а если взглянуть с высоты, то все постоянно повторяют одни и те же действия и выглядят ничтожными букашками, какими и являются на самом деле. Все те же несчастья, все те же горести, все те же радости, и новизну им придает лишь неверная память и искаженная перспектива. Ограниченность и забывчивость — лишь они даруют человеку иллюзию нового.

«Тебе кажется, что ты ее ненавидишь», — сказал он однажды — это о ее матери, конечно. «Мне не кажется, я уверена». «Под покровом ненависти, — отвечал он, — ни в чем нельзя быть уверенным».

У всего есть свое развитие. Безумие, чудеса, даже сновидения в самых беспокойных своих поворотах, следуют некой цепочке связей. Неожиданное, удивительное пусть и кажется существующим необусловлено, но на деле это всегда лишь результат незнания. В этом мире все имеет свои причины.

Колодец, откуда берутся дураки, неисчерпаем.

Истина – это то, что остается после смерти слов.

То, что мир просто разрушает, люди убивают с умыслом.

Ненавидеть, особенно если не давать волю мести, - значит устроить самому себя осаду, довести себя до истощения, а потом возложить вину, словно венок, к ногами ненавидимых.

Люди путают потребность и всеобщую справедливость, свое желание и закон.