Цитаты из книги Der Goldkäfer

извращенной человеческой натуре свойственно отвергать близкое и очевидное в пользу далёкого и сомнительного.

Импульс переходит в соблазн, соблазн-в желание, желание - в жгучую потребность, после чего потребность эта незамедлительно удовлетворяется.

Сознание непозволительности или ошибочности какого-то поступка очень часто превращается в неодолимую СИЛУ, и она, одна она понуждает нас его совершить

Ужасное несчастье — не иметь возможности остаться наедине с самим собой.

Порой у нас в ушах, или, вернее, в памяти, назойливо звучит мотив какой-нибудь пошлой песенки или ничем не примечательные обрывки оперной увертюры. И мучения наши ничуть не меньше, если песня сама по себе хороша, а увертюра достойна самой высокой оценки.

Умереть смеясь, вот, наверное, самая великолепная изо всех великолепных смертей!

Я боюсь грядущих событий, не их самих, а того, что они повлекут за собою.

Могу только упомянуть, что я отнюдь не умер. Тело мое действительно было повешено, но я никак не мог испустить дух, потому что у меня его уже не было; и должен сказать, что, если бы не узел под левым ухом (который на ощупь напоминал твердый крахмальный воротничок), я не испытывал бы особых неудобств. Что касается толчка, который был сообщен моей шее при падении спускной доски, то он лишь поставил на прежнее место мою голову, свернутую набок тучным джентльменом в дилижансе.

Кто же не чувствовал сотни раз, что он совершает низость или глупость только потому, что, как он знает, он не должен был бы этого делать?

Чрезмерная глубина лишь путает и затуманивает мысль.

Плохо же вы себе представляете индуктивный метод мышления – умозаключение от факта к его причине.

По правде сказать, он слишком хитер, чтобы смотреть в корень. Вся его наука сплошное верхоглядство.

Дюпен давно порвал с Парижем, да и Париж не вспоминал о нем

я часто вспоминал старинное учение о двойственности души и забавлялся мыслью о двух Дюпенах: созидающем и расчленяющем.

Музыкальность -- единственный талант, который довольмтвуется сам собой; все остальные требуют второго лица.

Жан-Франсуа Мармонтель.

"Остров феи".

- Да, меня страшит вовсе не сама опасность, а то, что она за собою влечет: чувства ужаса. (...). Я знаю -- рано или поздно придет час, когда я разом лишусь и рассудка и жизни в схватке с этим мрачным призраком -- страхом. -(Родерик Ашер).

"Падение дома Ашеров".

Рассуждал я примерно так. Когда я стал рисовать жука, на пергаменте не было никаких признаков черепа. Я кончил рисунок, передал его вам и пристально за вами следил, пока вы мне не вернули пергамент. Следовательно, не вы нарисовали там череп. Однако помимо вас нарисовать его было некому. Значит, череп вообще нарисован не был. Откуда же он взялся?

Каждому автору следует ограничиваться тем, что он испытал на собственном опыте.

«невидимое есть единственная реальность»