Цитаты из книги Elantris

Иондел встретил вызов лицом к лицу. Его клинок свистел в воздухе так быстро, что только благодаря годам тренировок Сарин знала, откуда ожидать удара. Зал заполнил звон металла, а дамы с раскрытыми ртами наблюдали за разворачивающейся на их глазах напряженной схваткой.
Принцесса не привыкла к противникам, равным по мастерству Ионделу. Он не только не уступал ей в росте, лишая ее преимущества в длине выпада, но и обладал безупречными рефлексами бывалого воина. Они кружили по комнате, укрываясь за разбегающимися женщинами, за креслами и всем, что попадалось на пути; клинки скрещивались с лязгом и свистели в воздухе, взлетая во внезапных уколах и опускаясь в защите.
Иондел оказался ей не по зубам. Сарин успевала подставлять клинок под его удары, но у нее не оставалось времени на ответную атаку. По ее лицу струился пот, и девушка спиной ощущала устремленные на нее взгляды зрителей.
И вдруг что-то изменилось в вихре ударов Иондела. В защите возникла секундная брешь, и Сарин тут же воспользовалась слабостью, рванувшись вперед и удержав удар у самой шеи графа. Тот улыбнулся:
— Мне остается только сдаться, миледи.
Сарин обуял стыд за то, что она поставила старого солдата в положение, в котором ему пришлось поддаться для сохранения ее репутации. После его поклона принцесса почувствовала себя еще глупее.

— Вы много знаете о фехтовании, милорд.
— Оно мне нравится. Я часто посещал Дюладел, а там никто не признает тебя настоящим воином, если ты не умеешь держать сайр в руке – и не важно, сколько битв за твоей спиной.
Сарин потянулась и вытащила из сумки запасной клинок.
— Не хотите размяться, милорд? – небрежно бросила она, пробуя свою шпагу.
— Я… я никогда не сражался с женщиной, ваше высочество. Не думаю, что это прилично.
— Глупости! – Она перекинула ему сайр. – Защищайтесь.
И, не давая ему шанса возразить, Сарин бросилась в бой. Сперва граф споткнулся, застигнутый врасплох внезапным нападением. Но тут же воинская выучка взяла свое, и он ответил на атаку с изумительным мастерством. С его слов принцесса решила, что граф обладает поверхностными познаниями в фехтовании, но она сильно ошибалась.

— Лорд Ройэл, пожалуй, самый желанный холостяк Каи после меня. Хотя я не жалуюсь, его светлость отвлекает на себя часть внимания.
— Вы? – Сарин не могла отвести от худого герцога распахнутых глаз. – Женщины мечтают выйти за вас замуж? – Тут она вспомнила о хороших манерах и запоздало добавила: – Милорд, – залившись краской стыда за свои слова.
Ройэл рассмеялся:
— Не волнуйтесь, меня не так легко обидеть, юная леди. Мужчине моего возраста поздно быть красавцем. Моя дорогая Иолдесс умерла двадцать лет назад, и мы не имели детей. Состояние должно к кому-то перейти, и любая незамужняя девушка жаждет заполучить его. Ей придется потерпеть меня несколько лет, с почетом похоронить, а потом можно будет найти молодого цветущего любовника и тратить с ним мои деньги.
— Милорд слишком цинично смотрит на вещи, – заметил Шуден.
— Милорд смотрит на вещи трезво, – фыркнул Ройэл. – Хотя должен заметить, что мысль об одной из этих красоток в моей постели несколько опьяняет. Многие считают меня слишком старым для выполнения супружеских обязанностей, но они ошибаются. Если они собираются заграбастать мои денежки, им придется потрудиться.
Шуден покраснел, но принцесса засмеялась:
— Я так и знала. Ах вы, грязный старикашка!

— А он что здесь делает? – прошептала она, кивком указывая на затянутую в ярко-красное фигуру.
Шуден проследил за ее жестом:
— Джьерн? Он не пропускает ни единого бала. На первом он появился без приглашения, но держал себя так чопорно, что теперь никто не решается исключить его из числа приглашенных.
Хратен беседовал с небольшой группкой мужчин, выделяясь на фоне их темных костюмов, как язык пламени. Верховный жрец возвышался над ними на голову, а его наплечные латы выдавались по меньшей мере на фут в каждую сторону. Не заметить его в толпе гостей не представлялось возможным.
Шуден улыбнулся:
— Независимо от моего о нем мнения я восхищаюсь его наглостью. На первом балу он просто зашел на отдельную королевскую вечеринку и завел разговор с одним из герцогов. Короля он едва удостоил кивком. Судя по всему, Хратен считает титул джьерна равным любому в этой комнате.

— Верно. Возможно, вы сумеете что-то выведать у королевы. Если принца убил наемник, она может об этом знать.
— Я пыталась, но Эшен… Разговорить ее нетрудно, но вот удержать в нужном русле… Не понимаю, как Йадон умудрился жениться на ней.
— Подозреваю, что брак заключался из меркантильных соображений. Немалую часть состояния король получил от ее отца.
— Тогда понятно.
Сарин с улыбкой представила, что думает о сделке Йадон. Деньги он получил, но за это ему приходится выслушивать болтовню Эшен уже десять лет. Неудивительно, что он так не любит женщин.

С вышиванием у Сарин обстояло не лучше, чем с рисованием. Неудачи ее не останавливали: не важно, сколько усилий принцесса тратила на признание в традиционно мужских делах, она собиралась доказать, что ей несложно вести себя как подобает благородной девице. И не ее вина, что ничего не получалось.
Она подняла пяльцы на свет. Вышивка задумывалась как распевающая на суку алая птица. К несчастью, принцесса сделала набросок собственноручно, а вкупе с крайне непослушной и вертлявой иглой картина больше всего напоминала раздавленный помидор.
— Очень хорошо, милочка, – похвалила Эшен. В жизнерадостных устах королевы комплимент прозвучал искренне.
Сарин вздохнула, уронила пяльцы на колени и потянула коричневую нить, предназначавшуюся для сука.
— Не переживай, – посоветовала Даора. – Доми всем дает разные способности, но всегда вознаграждает усердие. Продолжай стараться, и у тебя получится.
«Тебе легко говорить», – мысленно оскалившись, подумала принцесса. На пяльцах Даоры оживал шедевр вышивания: кружащиеся и прыгающие по ветвям раскидистого дуба стаи птиц. Жена Киина представляла собой образец аристократических достоинств.
Даора не ходила, она плыла, и любое ее движение переполняли изящество и благородство. Ее косметика подчеркивала алые губы и делала взгляд влажным и таинственным, но не бросалась в глаза. Арелонка была в тех годах, когда красота юности еще не пропала, а возраст добавлял ей величия. Коротко говоря, Сарин возненавидела бы ее с первого дня знакомства, если бы Даора также не оказалась добрейшей и умнейшей женщиной при дворе.