Цитаты из книги Час кроткой воды

по голове – что уж говорить о воспитании! Нельзя прожить жизнь, не доверяя никому, без единого друга. А если и попытаешься – слишком дорого придется поплатиться. Скорее всего, ты даже и не узнаешь, чем именно заплатил, как слепой от рождения не знает, что такое красный цвет.

Я ж тебя, как облупленного, знаю. Напраслину на бедного котеночка возводят, вовсе он и не пил молочка, это крынка сама выпила. Вот если у тебя добропорядочная мордочка бедного котенка, значит, твоих это рук дело, можно и не сомневаться. Так что давай признавайся.

Но кто же вам виноват, если сердце у вас слепое?

Если из года в год день за днем несешь непосильный груз, уже не чувствуешь его тяжести. Некогда чувствовать – и нечем. И лишь когда сбросишь его, когда расправишь спину, забывшую, что такое быть прямой – тогда и только тогда мускулы зайдутся в безмолвном крике боли.

Тяжелая работа и недоедание отшибают ощущение голода.

Голод и непосильная работа редко ходят вдвоем. Обычно они приводят с собой третью подружку – болезнь.

– Я ли о благе рода не заботился? – возглашал он с пафосом, которого хватило бы на четыре храмовых проповеди разом.

– Это… безжалостно, – еле вымолвил потрясенный Тье.
– Законы природы и вообще безжалостны. Камень падает вниз, а не вверх – даже если он этим убьет кого-то.

Владелец оказался милейшим старичком без единого темного волоса в сияющей седине. Время, подобно горячему минеральному источнику, выбелило его, истребив малейший намек на цвет.

...чем гнуснее преступление, чем гаже душа совершившего его, тем дальше его мир от реального, тем больше он не от мира сего.

Он твердо знает, кто на самом деле не от мира сего.
Преступники.
Не случайные бедняги, попавшие в скверную историю. Не те, кто украл с голоду. Не те, кто убил, защищаясь. Нет.
Настоящие воры, убийцы, насильники. Они точно не от мира сего – потому что внутри себя они живут в каком-то совсем другом мире.

Тон его был высокомерно-снисходительным. Так разговаривают с трехлетним дитятей, которое, вдохнув аромат розы, радостно сообщает: «Ой, как цветочек красиво напукал! А где цветочкина попа?»

Прозвание свое Су-Суслик оправдывал не просто полностью – на девять частей из восьми.

Гнать мерзавца-простолюдина взашей!
Шан, разумеется, и не думал прогоняться прочь, тем более взашей.

У всякого сыщика, если он стоит того хлеба, который ест, уловок больше, чем репьев на пустыре – не один, так другой непременно зацепится.

Одни говорят правду. Другие только думают, что говорят правду. Третьи врут. Четвертые, опять-таки, только думают, что врут.

Нет лучше способа расположить к себе человека и разговорить его, чем принять его угощение и разделить с ним еду. Разве что совместная выпивка...

Тье навострил уши. Однако выражение его лица осталось по-прежнему безмятежным. Сложно иметь другое выражение лица с пирожком во рту.

Он привык ограничивать себя в еде. Не из скупости – а потому что вырвался из нищеты, и отлично знал, что делается с теми, кто не только вырвался, но и дорвался.

Богам, и тем не стоит в лужу садиться – грязь может и прилипнуть. Что уж говорить о людях!