Цитаты из книги Час кроткой воды

Деньги он любил мрачно и угрюмо. А деньги его в ответ не любили. И право же, их можно понять.

– Нос выше потолка не задирай...а то голова набекрень станет, умные мысли из нее как раз и просыплются.

– И куда только деваются все мои приличные манеры, когда речь идет о спасении человеческой жизни?

Ведь у вожаков нет друзей.
У них есть стая.
Стая, подопечные, ведомые – как хотите, так и называйте. Но не друзья.

...сведения – это оружие. И вкладывать оружие против себя в чужие руки – верх слабоумия.

Хотя если детям что в голову втемяшится – нипочем не управишься. Хоть ты прячь от них взрослую книжку, хоть не прячь – да хоть в сундук засунь и на дно морское опусти! – все едино найдут и прочитают.

Всякий дурак после того, как выставил себя дураком, пытается выказать себя умником. Со вполне предсказуемым результатом.

Внимание – все равно что котенок. Верткое и прыткое. Попробуй ловить его – намаешься. И скорее всего, не поймаешь. А хоть бы и поймал – что ты с ним делать станешь, измотав себя и его вконец? Не надо ловить котенка. Он сам подойдет к плошке с молоком.

Ну да, столичный вельможа к простолюдину в компанию набивается. Слышали, как же. А еще на елках ежики растут и песенки поют.

Хорошие манеры не должны бросаться в глаза – иначе, какие же они после этого хорошие манеры?

Наверное, нет на свете народа, который не сложил бы присказку о том, что генералы не должны бегать: в мирное время это вызывает смех, а в военное – панику.

Потому как если человеку дар какой богами даден, так он наружу просится. Его к делу приложить надо.

дети часто бывают изрядно пакостными созданиями, но по большей части не со зла, а по недомыслию

Кто-нибудь деликатного воспитания сказал бы, что солнце припекает. Но Храмовая Собака вырос в Подхвостье и привык называть вещи своими именами. Припекало оно с утра, а сейчас – жарило вовсю.

...нет такого блага, которое нельзя обратить во зло. Даже золотым слитком убить можно, если как следует врезать им по голове – что уж говорить о воспитании!

Силы, которые ты тратишь на то, чтобы сосредоточиться, только на это без изъятия и уходят. На дело их уже не остается.

– Каждый сыщик должен научиться плохому. Иначе как он его распознавать будет?

О них говаривали, что эти трое все равно что лопаты – такие же прямые, как черен лопаты, и такие же небезопасные, если угодить лопатой по той глупой голове, что надумала с ними связываться.

Разумеется, любой сыщик должен обзавестись осведомителями из числа уголовной братии – иначе это слепой, глухой и безрукий сыщик. А в худщем случае это сыщик мертвый, и уже не в переносном, а в самом что ни на есть прямом смысле слова.