Цитаты из книги Пляска смерти

Тут необходимо сказать еще кое-что, и лучше уж я заявлю это прямо: у того, кто просмотрел достаточное количество фильмов ужасов, вырабатывается вкус к по-настоящему дерьмовым картинам.

Когда мы платим пять или шесть баксов и садимся на свое место смотреть фильм ужасов, <...> мы хотим позабавиться.

Да, но вот как раз в этом месте земля начинает уходить из-под ног. Потому что забава эта довольно своеобразная. Забава в том, что мы видим опасность, грозящую другим, – и иногда их даже убивают. Один критик предположил, что если профессиональный футбол служит для зрителей заменой войны, то фильм ужасов – современный суррогат публичного линчевания.

Потревоженный дом – одна из самых страшных вещей в мире, а для обитателей дома – самая страшная.

Фильм ужасов – это праздник того, кто чувствует, что может смотреть на смерть, что она ещё не живёт у него в сердце.

Когда вам пять лет, вашими гуру являются Санта Клаус и Рональд Макдональд; жизненно важные вопросы – можно ли есть крекеры вниз головой и правда ли, что внутри мячей для гольфа смертельный яд. Когда вам пять лет, вы ищете знания в тех направлениях, которые вам доступны.

Страх темноты – самый детский из всех страхов. Страшные истории обычно рассказываются «у лагерного костра» или, по крайней мере, после захода солнца, потому что тому, что смехотворно в ярком свете, трудно улыбнуться при звёздах.

Возможно, труднее всего понять ужас тем, чьё время прошло; может быть, поэтому родители ругают детей за то, что те боятся привидений и забывают, что сами, когда были детьми, испытывали те же самые страхи (и родители у них были такие же сочувствующие, но ни черта не понимающие). Возможно, поэтому кошмары одного поколения становятся социологией следующего, и даже тем, кто прошёл через огонь, трудно припомнить, как сильно он жжётся.

Открыть дверь – значит на девяносто процентов уничтожить цельный, подобный сновидению эффект чистого ужаса.

Вопрос о понятиях – это ловушка, и я не знаю более сухого и скучного академического предмета. Подобно бесконечным рассуждениям о влиянии дыхания на ритмы современной поэзии или о роли пунктуации в прозе, разговор о фэнтези и фантастике, в сущности, то же самое, что спор о том, сколько ангелов уместится на кончике булавки; это совершенно не интересно никому, кроме тех, кто, напившись, обожает поговорить о высоком, да ещё аспирантов – эти две категории людей равны в своём невежестве.

...мы описываем выдуманные ужасы, чтобы помочь людям справиться с реальными. <…> Кошмарный сон сам по себе способен принести разрядку… и, возможно, неплохо, что некоторые кошмары массмедиа иногда становятся психоаналитической кушеткой в размере страны.

Из того, что написано об ужасах, половина – полная чепуха, потому что те, кто любит этот жанр, такие же, как мы с тобой. Иными словами, чокнутые.

Парадокс: люди платят деньги за то, чтобы чувствовать себя некомфортно.

Детство - это время, когда вы еще способны поверить в то, чего, как вы знаете, не существует...

... бессмысленно спрашивать у писателя, о чем он пишет. С таким же успехом можно спросить у розы, почему она красная.

И знаете, надеюсь, эта книга вас позабавит. Читайте понемногу или все сразу - главное, с удовольствием. В конце концов, для того она и написана, как и любой роман. Может быть, что-то заставит вас задуматься, или улыбнуться, или рассердиться. Любая из этих реакция будет мне приятна. А вот скука - это ужасно.

В душе истинного любителя ужасов надежда всегда жива, хотя надежда эта скорее детская, нежели надежда взрослого человека. Вы включаете телевизор, зная, что ничего хорошего не увидите, но вопреки этому, иррационально, все равно надеетесь.

Что ж, ужас можно внушить. Люди, посвятившие себя этому делу, вызывают в нас чувство страха, и есть некий оптимизм в том, что люди, вопреки всем ужасам реального мира, все-таки садятся к экранам смотреть ужасы совершенно невозможные.