Цитаты из книги Bez śladu

– Мой уголок «Твин-Пикса» обставлен в стиле «шик разведенного»; вот уже четыре года квартира выглядит так, будто перевозка мебели застряла в пути. Исключение — комната Холли, где собраны все светлые пушистые предметы, известные человечеству.

– Фрэнсис? Иисус, Мария и Иосиф, я думала, свихнусь! Где ты был?

– Правила нашей улицы гласили: как бы ты ни страдал от безденежья, в пабе проставляешься в очередь; если приятель ввязался в потасовку, вытаскивай его, как только нос раскровавят, — тогда никто не уронит достоинства; героин только для совсем пропащих; по воскресеньям церковь не пропускай, будь ты хоть самый отчаянный анархист-панк-рокер; и ни в коем случае ни на кого не стучи.

– В Либертис к копам относятся, будто к медузам в «Пакмане»: они часть игры, лучше с ними не сталкиваться, а уж сам искать их точно не будешь.

– Я пролистал фотки: четыре заурядных конопатых ребенка; Тревор — такой же, как прежде, только волос поубавилось; домик застройки семидесятых, не помню в каком унылом пригороде… Похоже, все мечты Кармелы сбылись. Молодец, этим не многие могут похвастаться, хотя я от такой жизни глотку бы себе перерезал.

— Имел я это путешествие! Я стараюсь держаться подальше от волн памяти. Ты же слышат Дейли. Помнишь воскресенья в восьмидесятые? Тоска, да и только: месса, а потом этот чертов воскресный обед — вареный окорок, жареная картошка и капуста! — Сладкое не забудь. — Я провел лучом фонаря по половицам: несколько небольших дыр, несколько расщепленных концов, никаких следов ремонта — да тут любая починка торчала бы как больной палец. — Мусс «Радость ангела», год за годом, на вкус как известка с клубникой, а попробуй не съесть… «В Африке дети голодают!» — Ага. А потом целый день нечем заняться, мерзнешь без толку на перекрестке или в кино смотаешься, если повезет, а иначе сиди с предками… По телику вообще ничего, кроме очередной проповеди о том, что от контрацепции слепнут, — да и то приходится крутить чертову антенну, пока сигнал поймаешь… Иногда к вечеру воскресенья я так изводился от скуки, что начинал мечтать о школе.

– Давненько я не смотрел на место преступления с этой стороны ограждения — как агент под прикрытием или гражданский. Я уж и забыл, как эффектно выглядят все эти параферналии.

– Я повернул за угол и начал колотить кулаком в стену. Костяшки кулаков превратились в котлету, но пока я, согнувшись пополам, баюкал руку, боль иссушила мой мозг дочиста и добела.

– Наконец я отделался от всех и с банкой холодного пива забился в укромный уголок, чувствуя себя так, словно прошел сюрреалистическую психическую полосу препятствий, специально разработанную, чтобы выбить меня из колеи и не дать прийти в себя.

— И что? Сейчас он старше, лучше держит себя в руках, думает наперед. В первый раз он просто ошалел. — Ну да, но к этому я и веду: он ошалел, и это с ним осталось навсегда. Я поднял бровь — мне-то все было понятно, но хотелось послушать его доводы. Стивен нерешительно чесал ухо, подбирая слова. — У меня две сестры, — начал он. — Одной восемнадцать, и если ее разозлить, она орет так, что всей улице слышно. Другая — ей двадцать, — если входит в раж, швыряет в стену что попало — ручки и прочую мелочь. И так было всегда, с самого раннего детства. Если младшая швырнет что-нибудь об стену, или старшая начнет визжать, или кто-то из них нападет на человека, я удивлюсь. Люди шалеют так, как привыкли. Я выдавил в ответ одобрительную улыбку — мальчик заслужил похвалу — и собрался спросить, как он сам шалеет, но тут меня накрыло.

– Несколько дней спустя я отправился в «Джервис-центр» и купил телевизор-монстр, созданный для тех, в чьем мире невозможно скопить на что-то более существенное.

— Папа-папа-папа! — Разрумянившаяся Холли, как всегда вовремя, спрыгнула с качелей и поскакала к нам, высоко поднимая колени, как лошадка. — Я просто вспомнила, и пока не забыла: можно мне белые сапожки? Такие с мехом по краю, и две молнии, и мягкие, и вот досюда!
— У тебя есть обувь. Когда я считал в прошлый раз, у тебя было три тысячи двенадцать пар туфель.
— Не-е-е, они не такие! Эти особенные.
— Посмотрим. Чем они особенные? — Если Холли хочется чего-нибудь помимо необходимого и не на крупный праздник, я заставляю ее объяснять причину; я хочу, чтобы она усвоила разницу между необходимостью, желанием и фантазиями. И очень приятно, что, несмотря на это, она обращается ко мне чаще, чем к Лив.