Цитаты из книги Воронята

Всякий раз, когда Ганси говорил с британцами об Америке, они всегда полагали, что он имеет в виду Техас.

– Но все это означает, что для пробуждения Глендура потребуется сделать открытие. Ведь люди постоянно ходят по силовым линиям. – О, нет, мистер Ганси, вот тут-то вы заблуждаетесь. Дороги духа лежат под землей. Даже если они не всегда находились там, то сейчас их покрывает не один метр накопившейся за века почвы, – возразил Малори. – На самом деле к ним сотни лет никто не прикасался. И мы с вами тоже не ходим по этим линиям. Мы просто следуем за их эхом.

– Не говорится ли в вашем тексте что-нибудь о том, как пробуждать эти силовые линии? Если можно разбудить Глендура, то, значит, линии тоже можно оживить, да? – В этом-то все и дело. – Но все это означает, что для пробуждения Глендура потребуется сделать открытие. Ведь люди постоянно ходят по силовым линиям.

Ганси рассмеялся, но Адам не поддержал его. – Нет, правда, почему еще? Вместо ответа Адам сделал движение кистью руки и выпустил мячик. Он тщательно рассчитал траекторию: мяч один раз стукнулся о покрытый масляными пятнами асфальт, затем об одну из шин «Камаро» и ушел по дуге вверх, пропав на мгновение во тьме. Адам шагнул вперед, и мяч упал точно в его подставленную руку.

– Где Ноа? – Сейчас придет. Наверное, он задержался, чтобы оставить чаевые. – Адам выпустил из руки мячик и поймал его. Он почти механически хватал пальцами мячик, когда тот летел в его сторону; вот его рука пуста и неподвижна, а в следующее мгновение в ней крепок зажат мячик. Раз. Два.

– Ты обещал мне, – сказал Ганси в открытую дверь. Ронан не взглянул в его сторону. – Ганси, я помню, что делал. – И не забывай.

Ронан глядел зло, но он был в таком настроении, когда злость могла и не иметь определенной причины. – Я не знаю, чего хочу. И понятия не имею, кто, черт возьми, я такой.

– Ты только закончи школу, а потом делай, что хочешь. Благодаря унаследованным от отца трастовым фондам никто из братьев не был обязан зарабатывать на жизнь, если у них не появится такого желания. В машине под названием «общество» они оказались чем-то вроде запасных частей, но Ронан и Ганси воспринимали свое положение очень по-разному.

– Я не хочу тянуть еще год. – Он пинком отправил камешек под «Камаро». Эти слова он произнес, повысив голос, правда, не в громкости, а в яростной энергии. – Терпеть еще год, чтобы потом на меня надели удавку, как на Деклана? Ганси, я не какой-нибудь поганый политикан. И не банкир.

– Я хочу уйти отсюда, – сказал Ронан очень тихо, чтобы только Ганси слышал его. – Еще год.

В соседнем квартале злобно залаяла собака, гавкнула три раза и умолкла. Ронан потрогал мизинцем бровь – нет ли крови. Ее не было, только наливался здоровенный ушиб.

– Исправь это, – сказал Ганси. Он не был уверен, что сделанное или, напротив, несделанное Ронаном можно легко исправить, но не сомневался, что исправить что-то необходимо. Ронану разрешалось жить в здании «Завода Монут» лишь потому, что он прилично учился. – Что бы ни было. Нельзя, чтобы он оказался прав

Ронан стоял рядом с Ганси, уронив руки вдоль туловища. Иногда, когда побитым оказывался Адам, в его глазах появлялось отстраненное, отсутствующее выражение. Если же побитым оказывался Ронан, впечатление было совсем иным: он казался настолько бодрым и оживленным, словно только что выспался.

– Я лишь хотел помочь, – выговорил наконец Деклан; если верить голосу, он расстроился. В прежнее время, несколько месяцев назад, Ганси поверил бы ему.

За спиной Деклана из машины высунулась Эшли. Она заранее опустила стекло, чтобы слышать, что происходит. Когда она думала, что на нее никто не смотрит, то вовсе не выглядела идиоткой. По крайней мере, сейчас это казалось справедливым, потому что идиота разыгрывал из себя Деклан.

– Деклан, – прохрипел Ганси, пытаясь говорить предостерегающим тоном. – Если ты подойдешь, клянусь… Деклан дернул подбородком и сплюнул кровь на асфальт. Его губы были разбиты, но все зубы оставались на месте. – Ладно, Ганси. Он твой пес, вот и держи его на поводке. И постарайся, чтобы его не вышибли из Эглайонби. Я умываю руки. – Хорошо бы, – прорычал Ронан. Его тело под рукой Ганси было каменно-твердым. Он носил свою ненависть, как вторую тяжкую шкуру.

Ронан – весь мышцы и адреналин – продолжал вырываться. Деклан в измятом и грязном костюме, который, пожалуй, и костюмом уже нельзя было назвать, направлялся к ним. На его виске росла здоровенная шишка, но он был готов продолжить драку. Сказать, что явилось причиной столкновения, было невозможно: может быть, новая сиделка, приставленная к матери, может быть, плохие отметки в школе, может быть, оставшийся необъясненным счет по кредитной карте. Может быть, Эшли.