Цитаты из книги Протокол

(...) Жизненное знание есть нервное осознание материи.

Голову Адам опустил на грудь, лицо выражало полнейшее ко всему безразличие.

(...) Он представлял солнце гигантским золотым пауком: его лучи раскинулись по небу, точно щупалца, извивающиеся и выгнутые буквой W, цепляющиеся за горы и бугры на земле, за каждый выступ ландшафта, за неподвижности. Все остальные щупальца колыхались, медленно и лениво, расщеплялись и разветвлялись, раздваивались и вновь смыкались, на манер полипа.

Все это он нарисовал, для пущей уверенности, на противоположной стене.

Человеку в положении Адама, которого годы учёбы в университете и вся последующая посвящённая чтению жизнь приучили к размышлению, делать было нечего, кроме как думать обо всём этом, дабы не стать неврастеником; поэтому вполне вероятно, что только страх ( скажем, перед солнцем ) способен был помочь ему удерживаться в рамках здравомыслия и в случае чего выходить на пляж.

Ждать, долго ждать, не шевелясь, гордясь, что утратил почти все человеческое.

Ещё он любил музыку и сам немного играл, как все.

(...) Ведь потом он уже стал понимать, что это значило, что это такое -- чудовище одиночество.

Солнце тоже многое искажало: (..) бивало, ехали машины в один ряд, и вдруг, без видимой причины, чёрный металл взрывался, точно бомба, спиралью взметнувшаяся из капота вспышка воспламеняла холм и пригибала его к земле своим ореолом, на несколько миллиметров смешавшим атмосферу.

(...) Бояться следует одного: как бы земля не перевернулась.

Ты, к счастью, есть где-то в ворохе воспоминаний, нужно только угадать где.

Только ты одна ещё связыааешь меня с миром, что "под ногами".

Мне не задают вопросов, и много говорить не приходится; меня это устраивает, потому что я уже много лет как привык молчать и легко мог бы сойти за глухого, немого и слепого.

Я смотрю на солнце, такое круглое, точнёхонько над подоконником, над морем, а стало быть, над горизонтам, идеально прямое. Я всё время сижу у окна и думаю, что всё это моё, здесь, в тишине, моё и ничье больше. Странно. Так и сижу всё время на солнце, почтый голый, а то и совсем голый, сижу и пристально вглядываюсь в солнцн и море.

Было в нём что-то от больного зверя, из тех матёрых, что хоронятся в норах, затаясь, чутко стерегут опасность, надвигающуюся сверху, с земли, и прячутся в своей шкуре так, что, кажется, только шкура одна у них и есть.

С видом попрошайки искал он повсюду солнечные пятна, мог сидеть часами, почти не двигаясь, в углах у стен.

Меня мало заботил реализм повествования ( а всё больше убеждаюсь в том, что реальность вообще не существует ); мне хотелось, чтобы моя книга воспринималась как абсолютный вымысел, имеющий единственную цель -- вызвать отклик ( пусть даже ничтожный ) в умах читателей.

"ПРОТОКОЛ" -- История человека, который и сам не знает, откуда сбежал -- из армии или из психиатрической лечебницы.

ЭПИГРАФ: Только Попке, как любимцу, разрешалось разговаривать со мной.

Робинзон Крузо

Думаю, писать и общаться -- значит уметь заставить кого угодно поверить во что угодно. Пробить брешь в безразличии публики может только бесконечная череда нескромных деталей.