Цитаты из книги Похитители снов

— Гэнси, — позвал Ронан. Ручка двери поворачивалась по собственной инициативе. Он потянулся и удержал ее. — Следи… следи за своими глазами.

— Каков наш план? — внимание Гэнси было приковано к захвату Ронаном дверной ручки. Его пальцы побелели и с усилием удерживали ручку от поворота.

Ронан ответил:

— Убить это.

Он распахнул дверь.

— Готов? — поинтересовался Ронан.

— Для чего я себя готовлю?

За дверью что-то царапало пол.

Тккк-тккк-тккк. Будто молоток протащили по стиральной доске. Что-то в сердце Гэнси задрожало от страха.

Ронан произнес:

— Для чего-то из моей головы.

— Кра? — каркнула Чейнсо с руки Ронана. Он издал мягкий звук в ее сторону, прежде чем опустить ее на стол Гэнси, она скрылась в черной от дождя тени под ним. Переложив лом в правую руку, Ронан указывал им Гэнси на канцелярский нож до тех пор, пока тот не догадался его поднять. Он с сомнением выдвинул и задвинул лезвие несколько раз перед тем, как взглянуть на Ноа. Последний, казалось, выглядел так, будто был готов исчезнуть от недостатка то ли энергии, то ли мужества.

Quemadmodum gladius neminem occidit; occidentis telum est.

— Тогда почему… почему ты здесь? — наконец, спросил Гэнси.

Над головами что-то хлопнуло. И Ронан, и Чейнсо вздернули подбородки кверху.

— Ноа? — позвал Гэнси.

— Я все еще здесь, — ответил Ноа позади него. — Но ненадолго.

Сквозь непрерывное шипение дождя Гэнси услышал скрежет по полу наверху и удар, будто что-то упало.

— Дело не только в крови, — сказал Ронан. Его грудь вздымалась и опускалась вместе с дыханием. — Что-то еще вылезло оттуда.

В дожде в темноте тени двигались по углам. Это напомнило Гэнси о первых ночах, которые он здесь проводил, когда единственный способ, которым он мог уснуть, был притвориться, что этой огромной комнаты под его кроватью не существовало. Он мог слышать дыхание Ронана.

— Quemadmodum gladius neminem occidit; occidentis telum est.

У Гэнси была жесткая политика избегания всяческих склонений имен существительных до завтрака.

— Если пытаешься изобразить умника, ты победил. Это quemadmodum — «поскольку»?

— Что ты делаешь здесь, внизу? — спросил Гэнси, смутно нервничая.

Осанка Ронана не изменилась от звука голоса Гэнси, и Гэнси заметил, она была таковой из-за того, что он был крайне изранен. Мышцы выступали на его шее. Он был животным, готовым взлететь.

Чейнсо каталась в пыли у него между ног. Казалось, она билась в чем-то среднем между экстазом и конвульсиями. Когда она увидела Гэнси, то замерла и изучала его сначала одним глазом, а потом другим.

Ржавые металлические колонны поддерживали потолок, расположившись широко, чтобы оставить место для всего, для чего комната была предназначена. Нечто существенное в высоту и ширину. Все было в пыли на этой забытой фабрике — пол, стены, движущийся воздух. Она была непривычной, просторной, неподвластной времени. Жуткой.

«А ведь именно так и должно быть, — подумал он, внезапно разозлившись на себя. — Все у тебя было просто. Чем хороша вся эта привилегированность, ты, испорченная неженка, если не можешь твердо стоять на ногах?»

Энергетический пузырь пропал. Глендовер был в нем — должен был быть — и он пропал. Капли стучали и растекались по лобовому стеклу. Он думал о дне, когда был ужален осами до смерти и все равно выжил. Гэнси копался в памяти до тех пор, пока не перестал ощущать трепет от шепота имени Глендовера на ухо, вместо этого, начав жалеть себя, у него столько друзей, а он, тем не менее, чувствовал себя очень одиноким. Он понимал, что ему удавалось утешать их, но никогда наоборот.

— Ронан, — прошептал Ноа. Он присел в дюймах от него, бесцветный в утреннем свете. Он был достаточно плотным, чтобы оставить на пледе следы от колен, но недостаточно, чтобы отбросить тень. — Ты проснулся, ты проснулся.

Адам издавал своеобразные страшные звуки. Когда Ронан поднял глаза, то увидел, что маска — это все, что осталось от лица Адама. Когда он стал оттягивать её от Адама, то увидел мышцы и кость, зубы и глазное яблоко. Пульс Адама качал кровь от каждой мышцы к следующей повстречавшейся. Адам прислонился к стене, жизнь вытекала из него. Ронан схватил маску, в его конечностях стучал адреналин.

— Я верну её обратно.

Пожалуйста, пусть сработает.

Девочка-Сиротка спрятала свое лицо у него в боку, её тело сотрясалось рыданиями. Её тоненький голосок был приглушен:

— Tollerere me a hic, tollerere me a hic. .

«Забери меня отсюда, забери меня отсюда».

Ночной ужас Ронана на заднем плане приближался. Он уже был достаточно близко, чтобы почуять его запах.

маска оторвалась так же легко и просто, как лепесток от цветка. Только для Адама она была тюрьмой.