Цитаты из книги Похитители снов

Напряженность в его выражении лица не ослабла.

— Нужно двигаться дальше.

Прежде чем отвечать, Блу обдумала эту мудрость:

— Планета постоянно вращается со скоростью тысяча миль в час. Вообще-то, она проходит по орбите вокруг солнца шестьдесят семь миль в час, даже если не вращается. Значит, вы можете достаточно быстро передвигаться, при этом никуда не двигаясь.

На заднем фоне зазвонил телефон. Её это не касалось. Никто не звонил в этот дом неэкстрасенсу.

— Вы не останетесь здесь, ведь так? — спросила Блу. Она имела в виду Генриетту, а не этот дом.

Ей следовало бы пояснить свою мысль, но он, похоже, уловил то, что она имела в виду, потому что ответил:

— Я нигде не остаюсь. Подолгу.

— Никто здесь вас не собирается убивать. — Она протянула ему стакан с водой. — Не отравлено.

— Спасибо. — Он взял стакан, но пить не стал. — Мое единственное намерение прямо сейчас — попросить её поужинать со мной.

Серый Человек сел. Он посмотрел себе через плечо в коридор, а потом опять перевел взгляд на неё. У него были такие яркие, деятельные глаза, как у доберманов и голубых соек.

Потом они оказались на кухне, где всякие кружки, полуупакованные чаи и коробки эфирных масел ждали, когда их отправят по почте, и обезглавленные цветы, ждущие, чтобы их вскипятили.

Блу указала ему на место под поддельной лампой от Тиффани.

— Садитесь.

— Предпочитаю постоять.

Она блеснула зубами.

— Садитесь.

— Жизнь коротка.

— И становится короче с каждым днем.

Она перешагнула через двух маленьких девочек (Блу не знала наверняка, чьими они были), играющих с котлами посреди зала, и прошмыгнула мимо, возможно, троюродной сестры с двумя зажженными свечами. Серый Человек поднял руки над головой, чтобы не провоцировать троюродную сестру, которая фыркнула на него.

— Жизнь коротка.

— И становится короче с каждым днем.

— Значит, улавливаете мою мысль.

— Не стану это обсуждать

— Каковы именно ваши намерения в отношении моей матери?

— Кажется, очень ясные, — сказал мистер Грей.

Как ни странно, Серый Человек — пятно нейтральности посреди буйства цвета — не выглядел неуместно. Блу наблюдала за тем, как он осматривается по сторонам, пока они прокладывали себе дорогу в недра дома. Он не казался человеком, который мог подкрасться.

«И снова, — подумала она. — Не стоит его недооценивать».

Весь внутренний декор пал жертвой слишком частого посещения секонд-хендов и слишком большого количества сильных личностей.

К ним по тротуару шел мужчина. Он был очень подобран и в большинстве своем… серым. В то же самое время, когда Блу оценивала этого Серого Человека, ей пришла мысль, что ее также оценивали.

С мгновение они оба смотрели друг на друга с некоторым обоюдным решением не недооценивать друг друга.

Чтобы скрыть свое смущение, она сердито спросила:

— И я весь день буду зависать с тобой и Ронаном?

На что Ноа радостно ответил:

— Там же теперь есть бильярд! Я худший бильярдист на свете! Это же чудесно. — Его рука крепче обняла её плечи. — Вот, черт! Кто-то идет.

— Ты не собираешься в округ Колумбия, да? — спросил Ноа с некоторым беспокойством.

— Неа. — Она собиралась сказать это ровной интонацией, но, по правде говоря, Блу чувствовала себя чересчур любопытной от мысли, что Гэнси с Адамом, оба, покидают город. Вообще-то, чувствовала она себя в точности, как звучал голос Ноа.

Ноа отважно предложил:

— Я впущу тебя на Монмаут.

Тело Ноа дернулось и замерло между спутанными корнями дворика, умерев, наконец. Опять.

Очень мягко она позвала:

— Ноа?

Он лежал на земле, а потом, вот так запросто, стоял уже рядом с ней. Это было похоже на сон, из которого была вырезана середина, дорога из пункта А в пункт Б.

Это была еще одна жуткая штука в нем.

— Блу! — сказал он и пригладил её влажные волосы.

Она крепко обняла его; он прижимался холодом к её мокрой одежде. Она всегда так волновалась, что он не отцепится в итоге.